Зато он увидел последние минуты обречённого судна. Его ещё хорошо было видно в оптику, когда корма начала приподниматься над водой. Некоторое время она покачивалась на волнах, а потом быстро скрылась в пучине.
Зато ночью, наконец-то, окончательно разъяснелось и Тимка, вновь заступивший на вахту, смог определиться по звездам и слегка выправить курс, так, чтобы с утра можно было увидеть норвежский берег.
Вид у норвежских берегов был достаточно уныл. Море изрезано шхерами и островами, а высокие, обдуваемые всеми ветрами горы были покрыты скудной растительностью.
Однако раскинувшийся на берегу укромной бухты Берген оказался вполне себе большим городом, у причала которого скопилось немало кораблей самых разных стран. Весь берег был занят городским посадом, где среди домов кое-где возвышались высокие шпили церквей. Вход же в бухту надёжно запирала каменная крепость, мимо которой было просто не пройти.
Здесь, пока шёл ремонт и ждали третье судно, командам дали отдых и мореходы с удовольствием оттягивались в припортовых тавернах, спуская остатки своего жалования. Тимка тоже не упустил своего, ведь следующая стоянка обещалась только в неведомой Исландии, до которой ещё плыть и плыть.
Наконец, загрузившись свежей водой и провизией, корабли покинули гостеприимную бергенскую бухту и вновь вышли в море. Перед Шетландскими островами корабли вошли в рукав Северного Атлантического течения. Тимка в этот момент словно почувствовал, как палуба под ним заходила ходуном. Команда засуетилась, работая со снастями, и вскоре "Новик" выправился и продолжил свой бег. Тоже самое повторилось и за Фарерскими островами, силуэт которых был виден вдалеке.
Еще пару дней они шли полным ветром, и, казалось, что все испытания остались позади. А потом ветер внезапно стих, и паруса кораблей безжизненно повисли. Океан превратился в гладкую поверхность, в которой, словно в зеркале отражался светло-голубой небосвод. А короткими ночами перед изумлённым взглядом мореходов, многие из которых никогда ранее о подобном и не слышали, открывалось незабываемое зрелище в виде красочных всполохов северного сияния. На третий день вынужденной стоянки все вновь увидали китов: они гонялись друг за другом, вздымая высоченные фонтаны и издавая хрюканье, свист и другие подобные громкие звуки, или погружаясь в пучину. Часто плывущий кит взмахивал хвостовым плавником и шлёпал им по воде, словно подавая какие-то сигналы.
Так проходил день за днем. Скоро стало ощущаться нехватка пресной воды и её стали выдавать по порциям: сначала по две, потом по одной кружке в день на человека, только для питья. Умываться же пожалуйте морской водой. Вместо свежих продуктов на столе появилась солонина. Только рыба, которую удили прямо с борта, оставалась по-прежнему свежей. Но люди на кораблях терпели и не теряли надежды.
Так прошло десять дней. Десять дней невольного заточения посреди океана, прежде чем подул слабый ветер. Но люди радовались ему, словно дорогому подарку. Ветер – это движение, а значит, скоро они увидят землю.
Исландия открылась на рассвете в виде облаков на горизонте. Ветер изрядно посвежел и уверенно нёс корабли по морскому простору. К полудню явственно обозначилась огнедышащая Гекла, из жерла которой поднимался над горизонтом черный дым. Наконец корабли достаточно близко приблизились к берегу и теперь шли вдоль него, направляясь прямиком в местную столицу.
Тимка, свободный от вахты, как и большинство других русичей, с интересом разглядывал открывавшиеся перед ним панорамы. Остров выглядел не очень-то и гостеприимно. Берег почти везде круто обрывался в море, и при этом был невероятно изрезан заливами, бухтами, фиордами, полуостровами и мысами. А высокие горы резко обрывали видимый горизонт. И всё же тут жили люди. Мореходы видели пасущиеся на берегу стада, распаханные поля и вышедшие на лов рыбацкие баркасы.
Спустя некоторое время показался и местный центр торговли и сбора дани – Рейкьявик. Как когда-то викингов, русичей тоже поразил вид столбов пара поднимавшихся из горячих источников. А вот сам городок оставлял желать много лучшего. Был он мал и неказист, а большинство домов в нём были сложены из торфяных блоков с дерновой крышей. Деревянных, а тем более каменных домов было исчезающе мало. Потому как за прошедшие века леса на острове вырубили почти под корень, а камня пригодного для строительства на острове было, как ни странно, мало.