К вечеру офицерский состав и часть команды сошла на берег, отдохнуть после долгого перехода. Вместе с ними сошёл и неприметный парнишка из тех, кого сам князь звал "ребятами Лукяна". Формально он не входил в состав экипажа, и весь переход провёл в основном в своём чуланчике, хотя был вполне общительным и знал множество интересных историй, чем быстро подкупил всю кают-компанию. И только Гридя знал, кто он такой на самом деле и для чего вышел в этот поход. Впрочем, задача была не такой уж и сложной. Парень должен был найти местных не совсем законопослушных торговцев и свести их с Григорием. Потому как покупать на острове серу по ценам, установленным датскими купцами, было просто глупо.
Работу свою новорождённый разведчик знал и уже к концу недели свёл Гридю и Чурилу с местным дельцом Йоном Ингольвуром, который и пояснил новоприбывшим, что за товаром нужно будет прибыть на северную оконечность острова, в поселение Акюрейри. Плату согласовали по бартеру: исландцы русским серу, а те им товары и продовольствие.
После встречи Чурило принялся активно сворачивать свои мероприятия, тем более, что основные товары были уже распроданы, а взамен приобретены местные, включая и немного серы. Однако прежде чем направиться на север, "Новик" всё же вышел на охоту…
Гданьчане, зазимовавшие в Рейкьявике, вышли в обратный путь вместе с купцами из Англии и Штральзунда, везя в своих трюмах бочки солёной сельди, руду, сыры и, конечно же, серу. Пройти мимо такого богатства Гридя никак не мог. А потому спустя полдня, когда ушедшие суда уже с трудом различались даже в оптику, вышел в погоню, зная, что его шхуна намного быстрее кургузых коггов, а ночи в это время и в этих местах светлые и короткие.
Подгоняемый попутным ветром купеческий караван неспеша шёл через океан. Ветер дул ровно, так что не было нужды маневрировать парусами, и команды наслаждались выпавшим отдыхом. Даже дозорные в "вороньих гнездах" начинали потихоньку клевать носом. Исландия, где они провели зиму, уже давно превратилась в облачко на горизонте, а впереди их ждал родной берег, жалование и нехитрые радости.
Впереди всех спешили англичане и баски, благо их корабли были куда быстроходнее ганзейских и потому ждать они никого не собирались. Никто ведь не договаривался идти одним конвоем, тем более что им было не совсем по пути. Вот и тащилась пятёрка ганзейских хольков сама по себе, постепенно отставая от семерых более скороходных товарищей.
На замыкающем ганзейскую колонну хольке "Морской конь" беспокойно расхаживал по шканцам старый шкипер, до рези в глазах вглядываясь в линию горизонта – не покажется ли где чужой парус. Увидав заходящие в Рейкьявик корабли русских, он сразу сообразил, что без последствий это не обойдётся. Вряд ли те просто так отпустят гданьчан, а значит, быть бою. Правда там, на Балтике, русские давно приучили всех, что никого, кроме купцов из Гданьска они не трогают, а значит "Морской конь", идущий под флагом Штеттина был, вроде бы, в безопасности. Но и не помочь брату-ганзейцу было как-то не правильно. Ведь именно на взаимопомощи поднялась Ганза! Вот и мерил старик шагами палубу, моля бога, чтобы русские всё же не погнались за ними. Однако, надеясь на лучшее, шлюпку спустить он всё же приказал. И место на палубе освободил и средство спасения приготовил, на случай, если команде придется всё же покинуть судно.
Но часы шли за часами, а позади так никого и не было видно. И старый шкипер позволил себе чуть-чуть расслабиться, как вдруг, словно в насмешку, раздался крик матроса из "вороньего гнезда":
– Парус по корме!
Шкипер побежал на ют, но корабль был ещё слишком далеко, чтобы понять, кто это. Вот только недоброе предчувствие сжало сердце.
Следующие несколько часов он постоянно оглядывался на чужака, который оказался вполне приличным ходоком и потихоньку нагонял ганзейский караван. Надежды же на то, что ночная темь скроет их, у шкипера не было, ведь летом в этих водах ночи практически нет. А кто может так упорно гнаться за купцами, не стоило и гадать, если учесть, что из пяти ганзейцев трое принадлежали Гданьску.
С утра русский капер оказался настолько близок, что стали различимы даже мелкие детали его корпуса. И на нём явно готовились к бою.
Впрочем, появление преследователя ещё с вечера развеяло сонное оцепенение, царившее на палубах торговых кораблей. Там тоже, как и на "Морском коне", спустили шлюпки на воду. А с утра разожгли фитили и зарядили орудия, по крайней мере те, у кого они были. Теперь же команды спешно облачались в доспехи (впрочем, у большинства это были просто куртки из толстой кожи, иногда даже обшитые металлическими бляхами), а лучники натягивали тетиву, готовя оружие к бою. Вот только боя, как такового не случилось.