Впрочем, не просто так стояла его орда здесь, в степи. Он ждал реакции со стороны нового султана и окончания дел в Астрахани, где внезапно скончался хан Джанибек, в последнее время затеявший с ним переписку по многим вопросам. Вторжение казахов заставило того по-иному взглянуть на политику Крыма, и у Мухаммед-Гирея даже затеплилась мысль о возможности объединения двух осколков единой когда-то Орды для начала хотя бы на правах вассалитета, а там дальше видно будет. Но, увы, судьба распорядилась по-другому.
Последние вести из Астрахани пришли буквально на днях. И были они не радостные.
До крови закусив тонкие губы, хан с ненавистью подумал о Хуссейне, новом астраханском хане, который отказался идти вместе с ним в поход, напомнив своим ближникам, что ещё совсем недавно крымский хан с помощью русских собирался захватить саму Астрахань. И Мухаммед затаил на него зло. Настанет час, и он ещё появится в астраханских степях, и насладится унижением Хуссейна. А пока же его целью была Москва, но прежде всё же стоило дождаться вестей из Стамбула, и только после этого идти дальше. Потому как не хотелось бы вернувшись узнать, что ты уже не крымский хан, а изгнанник.
Первые татарские разъезды показались в окрестностях Переяславля-Рязанского в пятницу 26 июля. Подозревая большинство рязанцев в верности отнюдь не московскому государю, недавно назначенный сюда воеводой из Полоцка князь Хабар-Симской поторопился собрать всех более менее знатных и именитых у архиепископа Сергия, дабы привести их к крестному целованию на верность Василию Ивановичу, а после этого сел в осаду.
Однако хан, понимая, что после ареста рязанского князя его сторонники вряд ли имеют достаточно сил и возможностей, чтобы открыть ему ворота, не стал осаждать город, а просто поспешил дальше, к Оке, через которую и начал с ходу переправляться, несмотря на ночь. Хан спешил не просто так: ему уже донесли, что верные рязанцу люди лишь ждут его прихода, чтобы под шумок умыкнуть своего господина из лап московского владыки. Они же предоставили хану и опытных проводников, хорошо знавших все окрестные броды. А когда освобождённый рязанец окажется в его ставке, то все заключённые в тайне договора можно будет явить на свет божий и, возможно, даже улучшить, диктуя свою волю побеждённому московскому князю. И получить с ним на границе своего ставленника, которым он мог бы время от времени пугать Москву и заводить смуты.
А вот для московских воевод такое стремительное появление на Оке крымского войска оказалось полной неожиданностью. Причём первыми их обнаружили даже не разъезды, а два дозорных струга, что входили в речную флотилию, доставшуюся московскому князю от покойного брата Симеона. Правда, как с ними управляться, воеводы представляли плохо. Для них судовая рать существовала лишь для того, чтобы подвезти к месту сбора войска, артиллерию и припасы, да высадить десант в тылу врага. Потому и разбили её по частям, придав каждому полку по кораблику. Ночью струги отстаивались на своей стороне, а с утра выходили на патрулирование, которое в последние дни велось спустя рукава. Долгое ожидание степняков расслабило не только поместное воинство. Поэтому, увидав перед собой тёмную массу переправляющихся через реку татар, судовщики на какое-то время просто впали в ступор.
И большим благом для них оказалось то, что кормщиком на головном струге был Никифор, что десять лет назад принял свой первый речной бой ни где-нибудь, а на корабле князя Барбашина. Он первым пришёл в себя и зычным голосом погнал мужичков по местам готовиться к бою, потому как решил попробовать сорвать вражескую переправу, как и тогда, под Калугой, огнём и тараном. Увы, но, без поддержки большой рати, у него ничего не могло получиться. Ведь их было всего двое против всей Орды! И даже наоборот, струги, осыпаемые стрелами, чуть не сели на мель, проскрежетав днищем по речной гальке. А потому Никифор решил, что лучше будет отступить и известить свои войска, чем бесславно пасть, оставив воевод в неведении.
Их известие, подтверждённое и конной разведкой, оказалось для сонных от долгого ожидания врага воевод ушатом холодной воды. И заставило всех зашевелиться. Да только первоначальный замысел русского командования был уже сорван манёвром Мухаммед-Гирея, а запасного варианта действий у них не оказалось. Ну не посчитали воеводы крымского хана за достойного противника. И к умению ориентироваться в быстро меняющейся ситуации и принимать нестандартные решения они тоже оказались не готовы. Вот и получилось, что спешно собираемые со всех сторон отряды русских ратников один за другим громились поодиночке превосходящими силами степняков.