На военном совете в Серпухове разгорелись ожесточённые споры о том, как надлежит действовать в этой критической ситуации. А молодой, неопытный, но чрезмерно самонадеянный, князь Бельский, не дожидаясь новых известий и подхода дополнительных сил, приказал полкам, находящимся у него под командованием, немедленно выступать навстречу врагу, горя тайным желанием, чтобы вся честь и слава победителя крымского хана досталась бы ему одному.
Вот только, увы, получилось как по пословице: гладко было на бумаге, да забыли про овраги. И к вечеру воскресенья 28 июля главные силы русского войска были окончательно разгромлены, а его деморализованные остатки или разбежались, или укрылись в крепостях. Путь на Москву для крымцев был открыт.
А ведь много лет прошло с тех пор, как русская столица видела под своими стенами врага. Вот тут-то и выяснилось, что к обороне она была практически не готова. Зато трудно было описать тот хаос и анархию, что творились на московских улицах в те дни. И потому вряд ли стоит удивляться, что воспользовавшись суматохою, в ночь с воскресенья на понедельник рязанский князь Иван Иванович ускользнул из своего заточения. Да, заключение самого князя было строгим, но молодые рязанские бояре, Дмитрий Сунбулов и Гридя Кобяков, которые были задержаны в Москве вместе с ним, содержались в куда более лёгких условиях. Вот им-то и удалось связаться сначала с верными людьми, оставшимися на воле, а уж потом, подкупив стражу, и с самим Иваном Ивановичем.
Вскоре к побегу всё было готово, ждали только удобного случая, а как он представился – тут же покинули своё узилище и растворились на охваченных хаосом улочках Москвы. Впрочем, погоню за беглецами так никто и не послал. Государя в Москве уже не было, а оставшаяся власть пребывала в полной растерянности, больше думая как спастись самим, чем о чём-то ином.
А между тем никто и ничто уже не мешал татарам зорить русские земли. И ведь это были далеко не дикие окраины. Впервые крымские войска прорвались в глубинные районы Руси, предавая их грабежу и пожарам. Паника охватила значительные регионы. Женщины, старики и дети, убегая от кочевников с телегами, повозками и поклажей, больше мешали друг другу, устраивая заторы на дорогах и в воротах крепостей. А крымцы млели от счастья. Давно они не имели столь богатого полона. Особым успехом стал захват "поезда", на котором из Москвы эвакуировались боярские семьи. Судьба жен и дочерей была как очевидна, так и трагична. Детей же, в том числе грудных, просто разбросали по ближайшему лесу. Тех, кто всё же выжил, потом собирала специально посланная государем воинская команда…
Наконец первые отряды крымцев показались в 10 верстах от Москвы. Их вёл сын хана, царевич Богатыр-Салтан. В государевом селе Воробьево, захватчики громко отметили победу разграблением великокняжеских винных погребов. И многие в тот день забыли заповедь про питиё забродившего виноградного сока. Не видя иного выхода, Василий III согласился выдать Мухаммед-Гирею кабальную грамоту, в которой обязывался стать данником хана, какими были его предки, и вновь платить ненавистный "выход". Таким образом, Мухаммед-Гирей испытал полный триумф своей политики. Казалось, дело объединения осколков Орды почти окончено. Имея такую экономическую базу как вассальная Русь, Казань и Астрахань будут легко прибраны к рукам, а потом можно будет обратить свой взор и на литовских князей.
Но было в этом триумфе и существенное отличие. В той, иной реальности, Сагиб-Гирей и его казанцы атаковали восточные окраины Московского государства – муромские, мещерские и нижегородские места, граничившие с казанскими владениями. Ныне же они завязли под свежепостроенными на волжском пути русскими крепостями, ведь новый хан разумно рассудил, что негоже идти в набег, оставляя в тылу чужие гарнизоны. Тем более что на реке полностью господствовал русский флот. Нет, малая часть казанского войска дошла-таки до русских окраин, но собранные тут для обороны полки оказались им совсем не по зубам. Потому, пограбив по окрестностям небольшими отрядами, казанцы не солоно хлебавши, убрались назад.
Точно так же вместо прямого и победоносного пути на Чердынь споткнулись о линию Усолье-на-Камском – Княжгородок черемисские отряды. А попытка обойти их лесными тропами провалилась из-за лихих партизанских действий небольших, но достаточно мобильных летучих отрядов, обученных лесной войне местными вогуличами, которые заодно выступали в этих же отрядах разведчиками и проводниками.