Однако Лукаш Джекелл упорно продолжал ходить под королевским стягом и не готов был смириться с поражением, мечтая нанести русским достойный удар. Да, в прошлом году он здорово лопухнулся, упустив русских послов, но уж в этот раз он такого не допустит. Королевская служба шпегов работала превосходно. Но главное, став в отсутствие Зассе и Флинта формальным лидером королевских каперов, он собирался не просто пощипать купеческие судёнышки, а нанести визит в русское поселение, выбрав для этого Невское Устье. Конечно, лучше бы было наведоваться в Норовское, но после прошлогоднего афронта русские там были настороже. Да и укрепили побережье, возведя деревянный острог с пушками. А вот в Невском Устье был шанс застать их врасплох.
Однако тут против похода неожиданно выступил Ян Возняк, имевший наиболее мощный корабль из всех, но ныне предпочитавший больше крейсировать у Мемеля, Балги или Кнайпхова, чем у русских берегов. И ведь не обвинишь его в трусости. Вот в последнем походе он, нагло войдя в Преголю, прямо в порту, на виду у горожан, захватил большую гружённую каракку и несколько барж, с перепродажи товаров которых получил неплохую сумму. Но спешить поохотиться на русских Возняк больше не торопился. Зато Вавржинец Кутенбах и Йоахим Бонсак согласились не раздумывая. Плохо только, что лишь у Кутенбаха был мелкосидящий краер. Потому что хольки Джекелла и Бонсака пройти в устье Невы были неспособны. Выхода было два: либо зафрахтовать пару мелкосидящих посудин тут в Гданьске, либо нанять парней на Аэгне. Однако появление братьев Яна и Павла Глазовых (Jan i Paweł Glasow) разрешило этот вопрос. Так у Джекелла под рукой оказалось шесть кораблей (буер Яна Багге должен был присоединиться к ним позже, возле Ревеля).
В общем, май месяц еще только подходил к концу, а небольшой каперский флот, подняв все паруса, уже вышел из гданьской гавани. Плавание получилось не вполне благоприятное, почти все время мешали встречные ветры и сильное волнение, с которыми приходилось бороться, что значительно замедляло движение. Когда же они поравнялись с южной оконечностью острова Аэгна, небольшое лёгкое судно вдруг отделилось от берега и быстро направилось к ним, отчаянно сигнализируя флагом. Джекелл велел спустить паруса и дождаться вестника.
Не прошло и получаса, как на палубу флагманского холька поднялся невзрачный субъект в мешковатой одежде горожанина с достатком средней руки.
– Рад вас снова видеть, пан Лукаш, – королевский шпег был сама любезность. – А у меня для вас добрые вести.
– И что же вы принесли мне на этот раз? Помните: я берусь только за то, что приносит мне прямой барыш?
– Это должно вас заинтересовать точно, – рассыпался мелким смехом шпег.
– Лучше бы вы сразу перешли к делу, – нахмурился Джекелл.
– Ну-ну, всё бы вам спешить. В общем, опять русский посланник с серебром ждёт ближайшей оказии, дабы доставить его магистру. А король очень бы желал, дабы ни серебро, ни письма не достигли цели. Причём серебро можете оставить себе, а вот письма…
– Да помню я, всю корреспонденцию передать вам. Вы будете в Ревеле?
– Увы. В городе бродит чума и мне как-то не хочется подхватить эту заразу. Так что я буду ждать вестей на прибрежной мызе.
Вечерело. Море было спокойно, волны, едва колебля поверхность, тяжело и лениво набегали на берег небольшого лесистого острова.
Попутный ветер надувал паруса, и корабли могли бы беспрепятственно пристать к берегу, однако, когда суда были уже совсем близко, передовой хольк неожиданно принялся торопливо сворачивать тугие полотнища. А потом и вовсе с него послышалась дудка боцмана, грохот крутящегося шпиля и удар якоря о воду. И вот уже обездвиженный корабль закачался на волнах, а на его грот-мачте взвились сигнальные флаги и вымпел. Впрочем, остальные суда уже повторяли его маневр, и вскоре вся флотилия встала на якоре в виду острова.
Увы, но из-за обилия мелей Сескар был труднодостижим для больших кораблей. И даже лёгкий буер мог легко словить каменный зубец в днище. Только лодки и рыбацкие баркасы относительно беспрепятственно могли достичь его песчаных пляжей, чем и пользовались жители окрестных берегов. Рыбалка же возле острова была фантастически продуктивна, а на нагретых солнцем камнях очень любили греться балтийские тюлени, чей жир и кожа пользовались неплохим спросом.
Потому-то корсарские корабли и встали на якорь, укрывшись островом от ветра. С них сноровисто начали спускать на воду шлюпки, и вскоре корсарские капитаны направились к флагманскому хольку, где прямо на верхней палубе состоялся импровизированный военный совет. Экипажи же шлюпок, окруживших корабль, остались ждать своих пассажиров на воде.