И вот тут уж злость горячим приливом ударила в голову капитану, и, плюнув на опасности, он вскочил, размахивая коротким мечом:
– На берег, живо! Злотый за голову их командира! Лучники, что застыли – стреляйте, наконец!
Впрочем, к этому моменту ошеломление внезапным нападением оставило бравых вояк и без его команд, и вот уже сразу четыре лодки наперегонки рванули к близкому берегу, а с кораблей защёлкали спускаемые в ответ тетивы луков и арбалетов. И тут уже на песок рухнули двое с той стороны. Оба тела сразу же подхватили их товарищи и быстро потащили в прибрежные кусты. За ними побежали и остальные члены команды, поняв, что большего достичь им уже не получится, ведь перевес сил у врага был такой, что и шансов на победу не было. Зато в то, что кто-то ночью при свете факелов будет носиться по острову, гоняясь за ними, они не верили и правильно делали. Котлин остров большой да к тому же заселённый, так что лодку для спасения всегда можно было добыть. Ну, или засаду в лесу устроить. Так что, едва русские скрылись в зарослях, Джекелл велел трубить отход. Пусть русские прячутся в лесу. Их буса уже стала добычей, а у его парней на эту ночь хватает дел и без опасных погонь. Не зря же он искал лоцмана, знающего дельту Невы, как свои пять пальцев. В предутренних сумерках, используя вёсла, корсарским кораблям предстояло подняться вверх по течению, чтобы с первым лучом солнца атаковать сонное поселение.
Земли в устье реки Охты – возвышенные и недосягаемые для наводнений, с хорошей гаванью для стоянки судов и защищенные водными рубежами – издревле являлись одним из наиболее благоприятных для обитания районов в низовьях Невы. Место это занимало удобное положение на пересечении водного, проходившего по Неве, и сухопутного, связывавшего Новгород и Ижорскую землю с Карелией и Финляндией, путей. Тут велись торги русских и западноевропейских купцов, особенно бойкие в годы "розмирий". Так стоит ли удивляться, что со временем тут появилось укреплённое поселение, названное Невским устьем или Невским городком, с деревней Корабельница, что служила местом стоянки морских судов?
Поселение было небольшим, и больше напоминало сильно разросшееся село, защищённое древоземляными городнями. Из 18 дворов лишь четверо занимались хлебопашеством, остальные же жители были позёмщиками – непашенными людьми, платившими денежный налог "позём", составлявший три гривны, в казну. Была в поселении и своя церковь – Михаила Архангела, рубленная из отборных брёвен. Был тут и прообраз гостинного двора, выросшего из обычной корчмы, в котором имелись как неплохо обставленные комнаты для денежных гостей, так и комнатушки подешевле, для команд и служек с прибывших кораблей. Разумеется, имелась и отдельная мыльня с "гулящими жёнками", на которую весьма недобро косились церковники. А большую же часть строений составляли однообразные торговые амбары.
Берега вокруг тоже не были пустынными. Вниз по Охте стояло несколько деревень, а на левом берегу Невы, напротив устья Охты, раскинулось небольшое сельцо Спасское со своей церквушкой.
Своего воеводы Невское Устье не имело и входило в ведение воеводы ореховецкого. Потому морская стража, базирующаяся на Орешек и контролирующая не только берега Ладожского озера, но и пути от острова Котлин и Березовых островов до устья Невы, часто останавливалась тут на отдых. А вот как такового гарнизона поселение не имело, на что и рассчитывал гданьский корсар, которому птичка донесла, что корабли морской стражи ныне были далеко от сих мест.
Утро выдалось туманным, и корабли в нём казались тёмными призраками. Лукаш лежал на боку, упершись щекой о пятку ладони и прислушиваясь к плеску невской воды за бортом. Корабли шли осторожно, на вёслах, а лоцман – из местных – хмурился, вглядываясь в седую пелену. Ему больше всех не хотелось поймать мель, которыми изобиловало устье, так как, пообещав хорошую плату, ему пообещали и страшную кару, если с кораблями что-то случится.
Но чем ближе был рассвет, тем больше опадал туман, и вскоре сквозь него стало видно оба берега, которые, сколько хватало глаз, поросли густым высоким лесом, подступавшим к самой кромке воды. Когда-то ганзейцам дозволялось рубить его для своих нужд безденежно, однако те времена давно канули в Лету. Зато, по словам купцов, местные жители тут хорошо зажились. Всего тут имелось вдоволь – и свиней, и телят, и птицы, и рыбы, и пива, и медов, и жен, и дев. А амбары большую часть времени стояли полные, лишь меняя асортимент с того, что повезут на Русь на то, что повезут из Руси и обратно.