Увы, оказалось, что шутит он пакостно. Оба небольших ядра не попали никуда, кроме моря: в момент выстрела волна подбросила шхуну, сбив и без того неточный прицел. Впрочем, и второй залп с краера тоже не достиг цели. Зато время было выиграно, а оно играло на руку русским, а никак не гданьчанам.
– Руль право, держать круче к ветру! Пушкари, вся надежда на вас! – разнесся над палубой многократно усиленный рупором голос князя, углядевшего, что расстояние до ближайшего холька было вполне достаточным, чтобы его обстрелять.
Шхуна, приведясь ещё круче к ветру, задрожала, зато ближайший хольк хорошо вписался в сектор огня, чем и не замедлили воспользоваться канониры. Когда смолк грохот, Андрей сквозь клубы удушающего дыма увидел, что одно из ядер угодило гданьчанину в корпус.
Проклиная канонира за слишком высокий прицел, и сожалея об отсутствии на борту старины Охрима, он велел расчётам заряжать орудия книппелями, а старшего пушкаря подозвал к себе. Загорелый, сбросивший где-то кафтан и оставшийся в одной рубахе с закатанными по локоть рукавами канонир, с тлеющим запальником в руке, подскочил к князю.
– Первый залп нужно было класть под ватерлинию. Ну да что теперь уж горевать. Устанавливайте пушки приблизительно на таком уровне, чтобы огнем сбить оснастку у всех, кто войдёт в зону поражения. Если нам удастся сбить или повредить им паруса, то мы просто воспользуемся преимуществом в скорости и уйдём. Всё понял?
– Так точно!
– Надеюсь. До следующего распоряжения командуешь стрельбой сам.
– Есть, – гаркнул пушкарь и опрометью бросился назад, к пушкам.
За следующий час единороги трижды палили по корсарам и сумели достать-таки одного из них. Вот только из всех пятерых досталось самому маленькому. Теперь буер без мачты качался на волнах, а его команда торопливо разбирала упавшие снасти. Впрочем, и "Аскольд" уже практически закончил свой манёвр и, казалось, что до развязки уже осталось совсем немного, но тут, по закону подлости, ветер и без того дувший еле-еле, окончательно стих.
– Похоже, вечер перестает быть томным, – сплюнул за борт Андрей, глядя на то, как обрадованные изменившейся ситуацией корсары с удвоенной силой налегли на вёсла.
Тут из люка показался сын боярский Сергеев, который практически всё время боя провёл в каюте. Озадаченный явным изменением в поведении корабля, он решил покинуть свои четыре стены и разузнать, что случилось. И первое, что он увидел, поднявшись на палубу, это мрачные лица столпившихся мореходов.
– Зря вышел, господин посланник, – пробормотал боцман. – Сейчас тут будет весьма жарко.
Сергеев пропустил его слова мимо ушей и спешно поднялся на ют, где собрались все офицеры корабля.
– Скажите, князь, – обратился он к Андрею. – Всё так плохо, как говорит команда?
– Боюсь, да, – кивнул головой князь. – Ветер стих, и если мы и хольки обездвижены, то краеры и буер скоро подойдут и попробуют взять нас на абордаж. Так что советую спуститься вниз и хорошенько вооружиться. Как бы не пришлось нам всем изрядно помахать сабельками.
Сергеев внимательно оглядел море и застывшие на нём корабли с лениво повисшими парусами. Потом его взгляд остановился на трёх краерах, что буквально летели к шхуне и чьи вёсла с бешеной скоростью мелькали в воздухе, вздымая серебристую пыль. Да и на буере тоже уже убрали обломки и теперь готовили вёсла.
– Однако если они считают, что мы превратились в добычу, то нам придётся слегка развеять эти надежды, – раздался даже какой-то весёлый голос князя. Сергеев с удивлением взглянул на него, но тому было не до пояснений. Схватив рупор, он принялся командовать:
– Шлюпки за борт! Боцман! Закрепить канаты для верповки. Лучники – стрелять по готовности. Мушкетоны к бою!
Повернувшись к Донату, он продолжил:
– Отбери добровольцев на шлюпки. Там будет очень жарко, но от них будет зависеть судьба корабля. А потому всем по рублю сверх оплаты. Канонир! Чем больше ты наделаешь им дырок, тем лучше будет нам. Теперь бей под ватерлинию, только целься верней. Огонь только по команде. И всем! Помните, ещё ничто не решено, но если вы – командиры – повесите носы, то поражение станет неизбежным. А потому требую: командовать молодецки и всем видом излучать веру в нашу победу. Кто на шлюпку?
– Эх-ма, – воскликнул гардемарин Вторак, проходящий на "Аскольде" практику. – Двум смертям не бывать, а одной не миновать. Дозволь, княже?