Вскоре сквозь опостылевшую сырость прорвался запах жилого, придавший всем сил, а потом и вовсе взору открылся высокий тын, окружавший большой постоялый двор. Сторож, заметивший выехавшую из-за леса кавалькаду, засуетился в воротах. Мало ли кто в этих местах ездит. Может купец, а может и озорники какие. Однако внутрь усталых путников впустили без задержек.
Усталых лошадей приняли местные конюхи, которые знали, что и как нужно делать, а людей разместили по комнатам, пообещав вскоре протопить баньку. Но больше всего князя порадовал ответ на вопрос, сколько осталось до Новгорода. Оказалось, что по сухой дороге можно было добраться и до полудня, а вот по распутице, если выехать поутру, то к вечеру точно в Новгороде будешь.
А потом подоспела баня, и истомившийся за дорогу князь смог, наконец-то, скинуть грязное бельё и хорошенько выпариться. С острым удовольствием он хлестался веником, поддавая и поддавая на каменку ковш за ковшом, пока пар не начал обжигать ему уши. Немного ошалев, он выскочил из парной и со стоном опрокинул на себя ушат слегка подогревшейся, но всё ещё достаточно холодной воды, после чего взбодренный, снова полез париться.
А напарившись, Андрей отказался от ужина, лишь испил кружку слабого пива, и без сил рухнул на постель, сразу забывшись усталым сном. Да, вот что значит, при любой оказии на судах передвигаться, отвык князь от сухопутных путешествий.
А ночью дождик перешёл в настоящий ливень, окончательно угробивший все дороги, и князю волей-неволей пришлось задержаться на постоялом дворе. Впрочем, эта задержка пошла только на пользу, они все по-настоящему отдохнули и отъелись, так что последний рывок до Новгорода даже и не заметили.
Новгород кипел жизнью. Вновь на его улочках звучала самая разнообразная речь, и от иноземных гостей было не протолкнуться на рынке. Лишь Волхов, обмелевший, портил картину, ведь ныне не стояли у новгородских причалов пузатые ганзейские когги, давно уже перегружали с них товары в Невском Устье на речные струги да дощаники.
И всё же город рос, строился и богател. Строились все: и купцы, и бояре, и простые посадские. Строилась и Компания. А то как же: любому городу нужны рабочие руки, а вот своего жилья на всех не наберётся. Потому-то доходные дворы были не только в европейских городах.
Но не только дворы под найм строил Руссо-Балт. Строил он и мастерские, в которых вызревала недооценённая пока что новгородскими ремесленниками угроза их процветанию. К примеру, в своё время отыскали стараниями Сильвестра ученика одного мастера, что в былые времена новгородской вольницы ведал полотняным промыслом у кого-то из тогдашних бояр. Вроде бы что такого? Да вот видел Андрей полотно того мастера. Было оно особое, тонкое, не хуже того, что из-за моря привозили. Только ткалось его так мало, что едва для личных нужд боярских и хватало. Потому как мастер не только душу в работу вкладывал, но и станок под своё полотно улучшил. И так и работал сам-один на собственном станке. А после падения вольницы бояр тех выселили, вотчины помещикам раздали, а про мастера словно и забыли. Так и сгинул в дальней вотчине вместе со станком своим. Хорошо хоть успел ученика научить. Но видать и тот никому не понадобился, раз исчезло и то полотно, и тот станок из истории. В общем, получилось как всегда: изобрести-то мы горазды, а вот на поток поставить, да завалить рынок – этого не могём. А ведь вот оно, полотно, под рукой лежит, надо только дело поднять, и рынок упадёт к твоим ногам! И серебро, что важно, не уйдет за рубеж, да и прибыльнее за море не лён возить, опять же, а готовое изделие. Правда, там и без русского конкурентов много, задавят и не поморщатся. Но нам и своего, кондового рынка хватит для начала. И пусть вольным людям за работу деньгами платить надобно, но его счетоводы подсчитали уже, что по своей себестоимости оно всё одно дешевле привозного выйдет. А ежели станков этих не один, а десяток или два поставить? Да штрафовать за брак нерадивых, что привыкли в своих мастерских поменьше да похуже сделать, но побольше взять? Это же золотое дно получится со временем.
Ну а начали, разумеется, с самого станка. Потому что многое о нём ученик успел забыть за эти годы, так что пришлось кое-что по новой додумывать, но, слава богу, после нескольких безуспешных попыток справились. Кстати, тут князь к месту припомнил про челнок-самолёт и примерно обсказал, как это должно выглядеть. Мастера почесали в затылке и… ничего не вычесали. В общем, чтобы не тормозить процесс, это улучшение отложили на потом, а пока что воссоздали то, что уже работало и могло принести прибыль в ближайшие годы. Выткали на улучшенном станке первые метры материи, чтобы убедиться в работоспособности и качестве выпускаемой продукции, да и принялись строить серию для начала из десяти штук. Ну и как вы понимаете, вместо привычной ремесленной мастерской, в которой хозяин все операции сам проводит (хотя новгородцы к разделению труда вплотную подошли уже к концу своей вольности, но массовый характер это так и не приняло), планировали ставить сразу большую мануфактуру, где каждый будет занят своим участком работы.