И тут даже мир с Литвой на пользу пойдёт. Времена-то на дворе стоят средневековые и для покраски тканей есть только натуральные красители. Одно из них – кошениль. Насекомое, из самок которого добывают вещество, используемое для получения красного красителя. И до того, как мексиканская кошениль вытеснила все остальные виды, большим спросом на рынке пользовались средиземноморская и польская. Причём для Польши это была одна из основных статей экспорта наряду с зерном. Шутка ли, один фунт польской стоимости кошенили выходил между четырьмя и пятью фунтами в такой далёкой стране, как Италия. В Германии цены, конечно, были пониже, но всё одно весьма вкусные. Поэтому ежегодно в Гданьске краситель тоннами грузили на корабли и развозили в Германию, Францию и Англию, а также в Северную Италию, Османскую империю и даже в Армению.
Правда, уже через каких-то десять лет на рынке появится мексиканская соперница, после чего объём польского вывоза начнёт медленно сокращаться, пока не исчезнет полностью в семнадцатом веке, и поля, на которых магнаты разводили кошениль, не переориентируют на зерно. Но пока что на дворе стояла первая половина шестнадцатого столетия, и покупать краситель для русичей было куда выгодней в том же Гданьске, чем у перекупщиков Ревеля и Риги. А ведь кроме создаваемой полотнянной, в городе и без того уже вовсю работала парусная мануфактура, на корню убивавшая маленькие мастерские новгородских ремесленников. Потому как продукция её была и качественней и дешевле. Конечно, Андрею было жалко простых новгородцев, которых его монстры лишали доходов, но прогресс штука жестокая, а парусина материал расходный и чем дешевле она будет стоить, тем лучше будет для всех. А рабочие руки лишними никогда не будут.
Осмотрев мастерские, князь не обделил своим вниманием и многочисленные складские помещения. Давным-давно прошли те времена, когда молодая компания арендовала у местных купцов пару старых амбаров под свои немудрённые товары. Ныне склады Руссо-Балта занимали несколько отдельных дворов, либо выкупленных, либо взятых за долги у купцов или горожан. Здесь собирали, взвешивали и сотрировали почти все товары, предназначенные для заморского торга, после чего их вывозили в Невское Устье или Ивангород, отчего сейчас они стояли практически пустыми, однако вокруг них всё одно царило настоящее броуновское движение, и стоял страшный шум. Шла подготовка караванов в Карелию и Выборг, а так же отдельных возов для местного торга. В небольшой кузнице, во имя пожаробезопасности сооружённой отдельно от основных строений, перетягивали ободья колес, подковывали лошадей, готовили в дальний путь рассохшиеся за зиму возы и телеги, а заодно и разукомплектовывали сани, вернувшиеся из Норовского. Сновали туда-сюда грузчики, подъезжали-отъезжали телеги, отвозившие товары к пристани.
В этой деловой суете, среди обсыпанных разным мусором носильщиков князь неожиданно увидал знакомое лицо. Это был дьячок, раньше ведавший счётной избой. Худой и нечесаный, он мало походил на себя прошлого: дородного, с вечно спесивым выражением лица, менявшегося на подобострастное только при виде князя и, возможно, Сильвестра. Однако Андрей был уверен, что не обознался.
– Он, он, княже, – согласно подтвердил Евстигней, исполнявший обязанности главы новгородского отделения Компании. – Пробовал запустить руку в доходы, да был пойман ревизором. Ныне вот по суду свои долги отрабатывает. Работой, а не в долговой яме сидя. Ничего, зато ноги целее будут.
Ну да, обычай выбивать из должника долги палкой, держа его при этом в яме, Андрею никогда не был понятен. Бей не бей, а денег от этого не прибавится. А тут человек на свежем воздухе общественно полезным трудом помогает восстановить попранную им же справедливость. Хотя, судя по всему, работать ему придётся весьма долго. Зарплат ведь, как таковых тут не платили, вокруг царила типичная сдельщина. Да, грузить артели могли от темна до темна, но больших денег это не обещало. Ну да чья в том печаль? Никто ведь дьячка воровать не заставлял, сам восхотел чужого. Привык, что грамотными людьми тут шибко не разбрасываются, да не учёл кой какие тенденции. И вот теперь он был среди тех, кого раньше и замечать то не желал, а его доходное место уже занял старший писец, освободив свою должность писцу простому, на место которого тут же сел вчерашний школьник-выпускник. Кадровая цепочка замкнулась, показав всем, что грамотных людей у Компании хватает и дьячку, когда он отработает долг, на старом месте уже ничего не светит и придётся ему искать работу у других хозяев. Впрочем, Андрею почему-то казалось, что сей пройдоха вполне себе сумеет устроиться.