Первым пунктом, который посетил наместник, стал Торнио. Городок за прошедшее время успел неплохо преобразиться, и даже обзавёлся настоящей стеной, собранной из срубов с земельным наполнением, и густо обмазанных глиной. А на его дозорных башнях важно вышагивали часовые, внимательно осматривающие горизонт, как и полагается на пограничье. А чтобы им было видно как можно дальше, лесные заросли, окружавшие городок, были расчищены ещё больше, чем при прежних хозяевах, и там, где ещё год назад стояли могучие деревья, теперь радовали взгляд свежераспаханные поля.
На другом берегу Турнеэльвен, ближе к устью, красовался свежерубленным тыном небольшой острожек, прямо говорящий любому наблюдателю о том, что никакого разграничения по фарватеру новые хозяева этих земель рассматривать не собираются. Выше по течению – да сколь угодно, а вот устье русские будут контролировать единолично (по крайней мере, пока на это хватит сил). И точно так же, как вокруг городка, вокруг острожка раскинулись небольшие распаханные поля, символизируя собой то, что первые колонисты времени даром не теряли, а местный голова действовал с размахом, достойным уважения.
"Пенитель морей", под залпы салюта, первым вошёл в реку, а уж за ним потащились и лодьи каравана, облепив собой немногочисленные городские вымолы, и практически сразу приступив к разгрузке новых колонистов и товаров, столь необходимых для них и города. Андрей же, прихватив жену и детей, отправился в дом местного главы с визитом.
Сам голова встречал наместника ещё в порту, а тем временем в его доме спешно готовились к встрече дорогого гостя.
Когда сенная дверь отделила их от толпы зевак, женщины тут же удалились на женскую половину дома, забрав с собой и детей, а мужчины поднялись в горенку, обсудить насущные дела. Впрочем, даже при беглом взгляде было заметно, что дворянин вполне справлялся со своими обязанностями: город строился и укреплялся. Торговля с Лапландией, затихшая было в ходе краткосрочной войны, судя по увеличивающемуся товаропотоку, вновь росла и крепла, а земли, пригодные под пахоту, постепенно, по мере прибытия новых крестьян, вводились в оборот. Правда, лучше всего тут росли овёс да ячмень, так что хлебом город богат не был. Но это была проблема всего наместничества и решалась она просто: завозом зерна в обмен на богатства местных земель. Ну и, разумеется, не забывали тут и об образовании. Ведь для бурного роста провинции нужен был достаточно большой пласт грамотных людей. Кадровую же проблему учителей решили, как всегда, за счёт соседа. И в Овлу и в Торнио привезли тех, кого похолопили в своё время в Литве, с обещанием отпустить на волю с возможностью уехать куда угодно, но только после того, как они смогут оставить за себя достойную смену. А в помощь для налаживания учебного процесса от князя-наместника передавали новообразованным школам в дар учебники, отпечатанные за его счёт в камской вотчине.
Однако больше всего местный голова порадовался, конечно, новым людям. Городку очень сильно требовались рабочие руки, а лопари предпочитали кочевать со своими олешками по дальним кочевьям, ну а саамы – жить своей жизнью в лесах, лишь изредка заезжая на торг, дабы обменять свои поделки на нужное им. Да и просто разбавить местных свеев русскими людьми тоже было неплохо. А то вместо нормальной речи в округе уже какой-то суржик из двух языков складываться начал…
Покидал Торнио князь спустя трое суток и в хорошем расположении духа, твёрдо пообещав голове в следующем году подбросить ещё колонистов. Теперь же его путь был на юг, к тамошней границе русских владений.
– Прости, муж, но я не поняла, зачем ты про путь на север спрашивал?
Варвара, быстро приноровившаяся к крену, умело накрывала стол для ужина. В каюте, обшитой желтой финской сосной, её стараниями был наведён определённый уют, и Андрею даже начинало казаться, что она умудрилась перенести сюда кусочек дома. Скинув мокрый от брызг кафтан, он ополоснул руки под рукомоем и рухнул на стул, что стоял возле раскрытого кормового окна, через которое вместе с воздухом врывались в помещение крики чаек и шум струящейся воды.
– Как Настюша? – поинтересовался он.
– Спит, – вздохнула Варя.
Увы, у старшей дочки обнаружилась самая настоящая морская болезнь. Её укачивало даже на малой зыби и поэтому "Пенитель" сейчас шёл прямиком в Овлу, дабы высадить семью на берег. Морская прогулка удалась на славу, детям, да и жене понравилось, но дальше мучить ребёнка не хотелось. Правда, вторая дочурка качку переносила отлично, бойко ползала по любой поверхности и капризно дула губки, если её укладывали спать в колыбельку, а не качали на ручках, желательно папка, напевая при этом колыбельные песенки. Варвара, давно привыкшая, что у них многое отлично, чем в других семьях, только улыбалась, видя, как грозный муж изображает из себя няньку. Однако сейчас обе дочурки уже посапывали в кроватках, так что уйти разговору в сторону жена не дала: