А уж когда (пусть и совместно с барбашинским наместником) удалось отстоять городок от вторгшихся казанцев и не только не пустить их к Чердыни, но и нанести им огромный урон своими силами (хотя и не разгромить), воевода и вовсе уверился в том, что поймал удачу за хвост. Его победная реляция не осталась незамеченной, принеся князю небольшое поместье и угорский золотой. А городку, кроме того, что он остался цел, повезло собрать и кое-какие трофеи, на чём наварился уже игнатов тесть.
Впрочем, тесть Игната и до того, по местным меркам, разумеется, был не беден, а ныне и вовсе вышел в первые люди, перехватив то, что осталось от некогда сильного соледобытчика Третьякова. Этот промышленник так и не простил князю Андрею, что он буквально из-под его носа увёл наследие вдовы Прасковьи, да ещё и лучшего мастера заодно. Вот только сил своих не рассчитал. Точнее не учёл того размаха, с которым князь возьмётся за дела. И сторонний доход, как от того же каперства. Нет, будь Андрей обычным мелким князьком, то промышленник бы справился, не одни ведь Строгановы на своей делянке могли князей да бояр обламывать, но в длительном противостоянии побеждает тот, у кого мошна тяжелее. И вот тут Третьяков проиграл попаданцу вчистую. Правда, сумел вовремя образумиться и, продав всё, что ещё оставалось, уехал в иные места с надеждой начать всё сначала.
По утрам Игнат, по укоренившейся привычке, вставал ещё затемно. Часто, даже раньше жены. Едва проснувшись, он привычно, оборотясь к образам, осенял себя крестным знамением, благодаря Спасителя за то, что уберег и дал проснуться здоровым, после чего шёл на зарядку. Тоже больше по привычке, но и помня, что в вопросе физического развития князь отчего-то был весьма щепетилен. А терять доходную должность, просто выказав в ненужный момент немощь, как-то не хотелось. Привык он к местной жизни.
Окончив занятия, Игнат спешил ополоскнуться и одеться. Его исподнее каждое утро привычно лежало свежестиранным – чистоту послужилец соблюдал истово.
Переодевшись, он поднимался в кабинет, возле которого его уже поджидал дежурный дьячок, которого Игнат привычно спрашивал, прежде чем войти внутрь:
– Ну, как ночь-то прошла?
– Слава Богу, без происшествий. Пожаров не было, о татях тоже никто не донашивал. Под утро гонец от князя-хозяина прискакал. Срочного ничего нет. Велел в людскую отвести, попотчевать.
– Добро, – кивнул головой Игнат. Неустроенья, или как говаривал князь, ЧП, в вотчине случались редко, так что утренний доклад был по большей части пустой проформой. – Гонец пусть отдохнёт, а после завтрака ко мне отведёшь. Всё, ступай, чай службу несёшь.
Поклонившись послужильцу, дьячок быстро покинул помещение, а Игнат вернулся к оставленной вечером кипе бумаг. Работы было много. Черемисский набег хоть и отбили, а всё одно, многое врагам пожечь удалось. Особенно пострадал завод: от стрел зажигательных сгорел в великом пожаре. Но работных людей никого не потеряли, всех за стенами спасли. И потому за прошедший год все последствия уже устранили, плотину поправили, а амбары плавильные, как и печи, заново поставили. Так даже лучше получилось, чай за время работы мастерами многие недочёты были выявлены, вот их и исправили одним махом. Теперь завод вновь медь плавит, и пушки для хозяина льёт.
С соляными варницами тоже не всё гладко было, но и тут за год многое поправили, да кузнецам цырены новые заказали. Почитай в округе одними из первых соляную добычу восстановили.
Вот только текущая война затворила привычные пути, и вывозить соль и медь стало куда труднее: удобный речной путь Кама-Волга сменил северный, рваный, с многочисленными волоками, отчего цена на товар значительно возросла. А расходы-то остались прежними, и сократить большинство из них можно было только с личного разрешения князя. А пока его нет – крутись, наместник, как можешь, но дело делай!