Ну а пока, не догадывавшийся о матриманиальных планах по его душу дьяк, получив себе отдельный кабинет, приступил к штудированию многостраничной инструкции, изготовленной писцом под диктовку Андрея. Ибо ещё при первом разговоре князь постарался чётко расставить границы, что заму дозволенно делать при работе приказа. И вроде бы Феоктист его понял правильно. Ну а как будет дальше, покажет только время.
А первым вопросом, которым предстояло Феоктисту заняться, был вопрос строительства, ибо пока что новорождённый приказ ютился в старой избёнке, с нетерпением ожидая, когда на расчищенном пустыре возведут под него новые палаты.
Кроме приказных, не забывал Андрей и о других делах, одно из которых находилось довольно далеко от Москвы. Возможно, именно это и спасло горожан, не в пример иной истории, когда на одном из тамошних заводиков произошёл взрыв. Полыхнуло так, что мало не показалось никому. Будь производство по-прежнему в Москве – опять писали бы летописцы про огненные реки, а так – отделались лёгким испугом и десятком погибших, если не считать тех, кого ранило или обожгло на пожаре. Ну и ещё то, что готовый порох успели почти весь вывезти, тоже способствовало малому количеству жертв.
Расследование по горячим следам показало, что мужички, привыкнув к однообразности работы, просто "забили" на технику безопасности, ведь пороховые заводики уже сколько времени работали себе исправно. Вот только суровая реальность, получается, только и ждала подобной расхлябанности. В результате, даже пороть оказалось некого, все виновники оказались в эпицентре событий.
Андрей, лично съездивший на пожарище, тем не менее, прихватил с собой и Лукяна, с помощниками, так как возможность диверсии вовсе не отвергал. Мира между Московой и Казанью не было и всем более-менее мыслящим людям по обе стороны конфликта было понятно, что русские это просто так не оставят. Да, взорвать порох у злоумышленников (если они были) не вышло, но ведь при взрыве погибло и немало ценного сырья, используемого для изготовления пороха. Как оказалось, подобная мысль посетила не только его.
У полуразрушенной взрывом мельничной плотины съехались два всадника. День стоял морозный, а потому Шигона-Поджогин был в плотно запаханной шубе из пышной лисицы и глубоко надвинутой на глаза меховой шапке. На бороде и усах его застыли небольшие сосульки, а открытые участи щёк покрывал морозный румянец. Под ним был могучий конь, оседланный богатым черкасским седлом и гремящий узорчатой сбруей с длинной мохрой, отделанной серебром напополам с рыбьим зубом.
– Все ли бог милует, Андрей Иванович? – первым спросил-поздоровался Шигона.
– Твоими молитвами, Иван Юрьевич, – ответил князь, успокаивающе похлопывая своего иноходца по шее.
– Видать хорошо поклоны кладу, – усмехнулся фаворит. – Вон, слухи ходят, будто меришь ты злато-серебро зобницами. Я-то вот служу-служу, а выслужил лишь избушку на курьих ножках да прозвание пса государева…
– Наговариваешь ты, Иван Юрьевич, напраслину вовзодишь.
– Ну, только если слегка, – вновь усмехнулся Шигон своим думам. – Что скажешь по поводу пожара? Сами мужички напакостили, или злой умысел виден?
– Трудно понять, затоптали тут всё, пока тушили да виновных искали, – пожал плечами Андрей. – Пусть люди опытные вокруг покрутятся, да поспрашивают тишком, авось, что и выплывет.
– Чего ж тишком? – удивился Шигона. – Коли есть на кого подозрение – веди в пыточную. У меня каты обученные, помереть не дадут, а всю подноготную вытянут.
– На пытке и праведник в грехах сознается, – несогласно покачал головой Андрей. – Нет, тут, чем тише, тем результата больше.
– Ну а сам-то что думаешь? – нетерпеливо вопросил Шигона. Оно и понятно: ему государю докладывать нужно.
– Думаю, мужички расслабились, вот и взлетели на воздух так, что и останков не собрать. На татар же мало похоже. Давно они в этом не отмечены. Да и будь это татары – они бы и запас пороховой уничтожить постарались бы. Не дураки ведь, понимают, для чего мы порох копим.
– Тоже верно, – согласился государев ближник. – Но и без того убытков считать не пересчитать! И ведь всё заморское. У нас-то ни серы, ни селитры толком и не сыщешь.
– Твоя правда, Иван Юрьевич. Хорошо ещё, что татары огнебоем не балуются.