Прошло уже три полных недели, как большой полк начал осаду, но Казань держалась крепко и вовсе не думала сдаваться. К тому же марийцы и чуваши, из тех, кто не присягнул ещё великому князю, вновь организовали партизанскую войну. И вот уже получалось, что осаждающие сами оказались в своеобразной осаде. Благо продовольствия и воинской справы взято было с избытком, но без дополнительного подвоза рано или поздно они привычно начнут голодать и думать об отступлении.
А тут ещё и слухи поползли, что кавалерия в бою с казанским войском потерпела поражение и уже вряд ли придёт на помощь. И где-то всё ещё прятались остатки казанской флотилии.
– Что скажете, господа воеводы? – вопросил Немой на совете, что собрался в его шатре. Разделённый полотняной перегородкой на два помещения, шатёр был достаточно вместителен, чтобы на одной половине стоял стол и лавки человек на двадцать, а на другой сундуки с добром, по ночам служащие кроватью и походный иконостас. Впрочем, подобными шатрами обладали многие знатные люди, в том числе и Андрей. Давно прошли те времена, когда он ютился в небольшой палатке.
– А что тут говорить, – пожал плечами Барбашин. – Надобно сходить к Свияжску и всё вызнать. Коль и вправду Сагибка победу одержал, то пора сворачивать осаду, покуда он сюда не явился. А коли слухи лживые, то дожимать казанцев, благо лаз уже почти окончен. Возьму десяток стругов ходких и мигом обернусь. А вам, как я мыслю, надобно порох под стену всё одно заводить.
Да, Андрей давно уже не полагался на послезнание в отношении Руси и её ближайших соседей. Потому как многое уже поменялось кардинально. Вот и в битве на Итяковом поле в иной-то истории Хабар-Симский командовал, а не Горбатый-Шуйский. И хана во главе казанского войска не было. Вот и гадай, как теперь судьба-то сложится! Да, численное преимущество осталось за русской ратью, но в бою не всегда число играет главную роль, хоть и говорят, что бог на стороне больших батальонов. Так что рисковать больше явно не стоило.
– С этим мы и сами разберемся, – буркнул Немой. – Ты сам долго собираешься отсутствовать?
– До Свияжска тут вёрст сорок всего. Коль с зорькой выйду и никого не повстречаю, то к вечеру уже в Свияжске буду. Если там уже о бое ведают, то через день и вернусь.
– Тогда жду тебя седмицу, если, конечно, Сагиб раньше не объявится, а потом будем осаду снимать. А то за потерянные пушки нас государь по головке явно не погладит. А коль сам на опалу не решится, так советчики завсегда отыщутся.
– Мысль может и верная, но сдаётся мне, Василь Васильевич, чтобы не спешил ты слишком. Ну не верю я, чтобы Борис хану уступил.
– Вера верой, а война – войной. Сколь уже под Казанью стоим, а ни основной рати, ни пермяков не видим.
Тут уже Андрей кивнул, соглашаясь. Он и сам давно гадал, куда его Камский полк запропастился. По планам-то давно уже, как прийти должен был.
– Ладно, на том и порешим, – подвёл итог совета Шуйский. – Иди, Андрюша, готовься к походу, ну а ты, Михайло, погоняй наряд, пущай ускорят стрельбу по граду, побеспокоят басурман.
Как и предполагал Андрей, используя вёсла и ветер, его струги, даже идя против течения, к вечерним сумеркам достигли Свияжска. Город-крепость, сияя многочисленными светлыми пятнами свежепочиненных стен и башен – свидетельствами изнурительной зимней осады – всё так же неприступно высился над водой и Андрей, в который раз похвалил себя за то, что в Думе всё же настоял на своём мнении. И ведь, что самое удивительное, это не государь, это само русское общество было против постройки крепостей на казанской земле. Мол, не по старине это! И пока церковь, в лице митрополита, не вмешалась в процесс, не принимало оно никакие доводы разума. Да что там! Даже сейчас находились ещё те, кто бурчал по порушенным дединам. А он-то всё думал-гадал, отчего это Василий Иванович только на Васильсурск и решился. Вот оттого и решился, что не ломал общество, как Пётр, так как не имел на то ни сил, ни средств, а общество, ему доставшееся, не хотело сложившийся уклад рушить. Отсюда и получается, что Ивану Грозному было куда легче, ведь он-то по стопам отца шагал, а вот Василию Ивановичу выпала тяжкая доля быть первым. И он с нею отлично справился: и крепость построил, и общество не расколол. И ведь не в первый раз! Андрей до сих пор с содроганием вспоминал, как троепёрстный Псков переводили на двуперстие. И тоже ведь раскола избежали. Не то, что при Никоне. Нет, кто бы что ни говорил, а Василий Иванович весьма недооцененный правитель в русской истории. Может хоть в этот раз потомки его по достоинству оценят!