Сказать, что Андрей был рад это не сказать ничего. Сунув руку в карман (а карманы у него давно были на любой одежде) он вытащил серебрянную монету и тут же вручил её мальчугану, смешно старавшемуся вести себя как взрослый.
– Ты, парень, даже не представляешь, какое дело сотворил. Рубль премии по прибытию, а теперь марш обедать, – и когда мальчуган выскочил из шатра, разбитого на крутом волжском берегу, он обернулся к главному розмыслу: – А мы пойдём, сходим.
– Далёко шагать, княже.
– Ничего. Ходить для сердца полезно, – отмахнулся Андрей.
Уже спустя полчаса он проклял своё решение, но останавливаться на полпути, а тем более возвращаться назад даже не подумал. Благо подъем на Серную гору проходил в тени деревьев, хотя на некоторых участках и был достаточно крутой.
К моменту их прихода розмыслы уже нашли целый куст самородной серы и теперь гадали, как глубоко может залегать жила. Послушав их несколько минут и поняв, что ничего не понял, Андрей принял простейшее решение: пусть специалисты сами разбираются. Для него же важен сам результат – серные залежи они нашли. Так что уже следующим летом сюда приплывут сотни работников, дабы отстроить рабочий посёлок и начать разработку богатейшего для методов 16 века месторождения. Заодно и место под опорный город-крепость отыщут. Лука-то ведь Самарская, а значит и Самара-городок где-то тут стоять должна. Скорей всего дальше по течению, дабы после волжских "ворот" дать судовщикам возможность отдохнуть и расслабиться.
А пока что можно начинать готовиться в обратную дорогу. Но просто так уйти не получилось…
Ночью над Волгой отшумела гроза. Лежа в своём шатре, Андрей сквозь полудрёму слышал, как барабанили тяжёлые капли по натянутой ткани, как ворочалась и плескалась в берега разбушевавшаяся от ветра река, как шуршало и хлюпало в окрестных кустах. Но под утро ветер стих, гроза ушла вслед за ветром, и гром уже еле слышно грохотал где-то вдали. И лишь дождь продолжал лить с небес, убаюкивающе шурша по листве.
Разбудил Андрея громкий шепот, раздававшийся за пологом шатра. Слуги явно кого-то пытались не пустить к отдыхающему начальнику. А этот кто-то упорно старался пройти мимо них. Громко кашлянув, Андрей привлёк внимание обоих сторон к своей персоне и тут же перед ним вырос ратник, опередивший слуг.
– Княже, снизу лодьи идут, – громко отрапортовал он.
– Что за лодьи? – мгновенно подобрался князь. Для купцов было уже поздновато, а вот какой-нибудь разбойной рати очень даже вполне.
– Не разобрались ещё, но старшой велел вам доложить обязательно.
– Понятно, молодец, – кивнул головой Андрей. – Ступай, скажи скоро буду.
Когда ратник выскользнул из шатра, он рывком поднялся с ложе и принялся облачаться, пока слуги накрывали на стол. Выскочив к умывальнику, Андрей убедился, что утро давно уже настало, просто хмурые облака не пропускали сквозь себя солнечный свет, отчего день и казался сумречным. Дождь всё же добился своего и усыпил воеводу. Впрочем, Андрей всегда любил поспать во время ливня.
А чужие корабли, замеченные дозором, появились в поле зрения уже после того, как князь успел позавтракать (или рано пообедать, что было бы точнее). Даже по виду было заметно, что их строили не на Руси. Первыми шли крутобокие остроносые суда с одной мачтой и единственным парусом на ней. Они были узки в корме и носу, и весьма выпуклы по бокам. За ними виднелись суда другой конструкции, их обводы больше напоминали обводы европейских галер, но с приподнятой кормой и вытянутым носом. Они несли по две мачты с латинскими парусами, но при этом могли двигаться и на вёслах. Всего Андрей насчитал двенадцать кораблей.
Едва от берега отвалили боевые струги, как на чужих кораблях поднялась нервная суматоха. Они явно не ожидали увидеть здесь кого-то кроме разбойников на утлых чёлнах и теперь не знали что делать: то ли бросаться в бой, то ли отступать, то ли вступать в переговоры. Но вот над волнами проплыл сигнал трубы, и чужие корабли прекратили движение, а один из галероподобных наоборот, двинулся в сторону ощетинившихся стволами стругов. Вот он сошёлся с передовым кораблём и явно вступил в переговоры. Спустя какое-то время чужак развернулся с помощью вёсел и быстро достиг своего каравана. Струги же явно встали на якорь, не выказывая враждебности, но недвусмысленно перегораживая путь. А потом от большого корабля отвалила лодка и понеслась в сторону берега.