Понимая, что главные решения будут приниматься в Москве, они, быстро окончив протокольные беседы, несговариваясь отложили политику в сторону и как-то незаметно перешли к более простому общению, благо князь, хоть и с большими огрехами, но владел татарской молвью, а бек слегка поднаторел в русской. И вот обсуждая перспективы везомых купцами товаров, они и вышли на такую вкусную тему, как плов. Узнав, что московский вельможа знает и весьма ценит это блюдо, Хажисултан не без гордости поделился мнением, что его повар готовит один из самых лучших пловов во всём Хаджи-Тархане. И тут же велел привести его с корабля, чтобы на деле подтвердить сказанное.
Повар не подвёл, плов и вправду выдался превосходным. Андрей ел с большим аппетитом, не забывая поддерживать светскую беседу. В преддверии выхода Руси на Каспий было весьма кстати услыхать о том, что творится в регионе от очевидца. Ведь Хажисултан-бек по своей посольской сущности знал немало.
Так, только от него Андрей услыхал, что Дербент в нынешнее время вовсе не так велик и богат, как было когда-то. Летом 1509 года персидский шах Исмаил I, захватив Ширван, направился на Дербент. Горожане защищались упорно, но после длительного и ожесточенного сражения вынуждены были сдаться. Однако не утратили желания свободы и в 1514 году, воспользовавшись поражением персов от турок в знаменитой битве при Чалдыране, перебили сторонников шаха Исмаила и перестали платить налоги. Но так продолжалось недолго. Уже через пять лет шах вновь овладел Дербентом и, расправившись с непокорными жителями, назначил правителем своего зятя – Мюзафар-султана. Как вы понимаете, все эти перипетии отнюдь не благостно сказались на торговле и стоит ли удивляться, что в последнее время титул главного порта на Каспийском море стремительно переходил к Баку. Именно в нём и ещё в Шемахе жило большое количество индийских купцов, имеющих в этих городах свои караван-сараи. Именно в Баку индийские товары загружались на корабли, чтобы отправится оттуда в Хадж-Тархан и дальше.
Гилян же, этот золотоносный источник шёлка, представлял из себя два полунезависимых княжества по разные стороны Сефидруда, лишь формально подчинявшихся шаху. А ведь до появления шелководства Гилян был бедной, никому не нужной провинцией, не имеющей постоянных торговых путей и изредка торгующей с соседями копченой рыбой, да изделиями из дерева. А Рашт и Энзели были не больше иных прибрежных деревушек. Впрочем, они и сейчас оставались скорее городами деревянных лачуг и больших караван-сараев. Не то что полный старой гилянской знати Лахиджан.
А в международную торговлю неожиданно ворвался город Ареш. Он был возведён совсем недавно и даже не имел надёжных стен, но именно туда для покупки шелка-сырца теперь съезжались купцы из различных стран.
И как неподдельно сокрушался бек, что флот Ширвана, ещё два десятка лет назад бывший главной силой в регионе, ныне, с приходом персов, пребывал в плачевном состоянии. Отчего корабли купцов стали чаще подвергаться пиратским нападениям. Видимо было в этом что-то личное!
В общем, много интересного поведал ханский посол, а сколько он ещё утаил по своей выгоде! Но даже озвученного было достаточно, чтобы понять, что кидаться в местные расклады наобум будет весьма неосторожным поступком. Ну а о том, чтобы плыть в Москву вместе князь и посол договорились чуть ли не в начале своей душевной беседы.
Тёплым апрельским днём шесть кораблей Компании осторожно пробравшись по чёрным полыньям среди льдов, неожиданно запрудивших нарвскую бухту, вышли в относительно чистое море и, лавируя против ветра, начали свой долгий путь в сторону Атлантики.
До датских проливов добрались без приключений, хотя и наблюдали по пути множество чужих парусов. А вот тут пришлось постоять несколько дней в ожидании благоприятного ветра, чем и воспользовались, чтобы заодно пополнить запасы провизии и воды. Потом был ставший уже почти привычным переход до Исландии, где от каравана отделились "Новик" и две торговых лодьи, а остальные корабли, вновь пополнив запасы, двинулись в неизвестность.
Попутный восточный ветер, дующий в этих краях ранним летом, подхватил бриг и две шхуны и резво понёс их в океан. Оставшийся за кормой берег постепенно таял в туманной дымке. Жизнь на борту потихоньку возвращалась к заведенному распорядку, нарушенному стоянкой в порту, и лишь Гридя взволновано вышагивал на юте "Первенца", гадая, каким будет этот переход. Слова словами, но на деле он не был так уверен в своём умении пересекать океаны. А князь ему поверил, причём настолько, что отправил в поход своего племянника. Вон он стоит, наблюдает за тем, как боцман с помощником сплесняет канат. Хороший выйдет из парня мореход, но хвалить племянника князь строго настрого запретил. Чтобы излишне нос не задирал. Хотя два года училища и так выбили из него всю спесь. Море, оно ведь не разбирает – благородный ты, или простолюдин.