Устав ходить, Гридя опустился на стул и с благодарностью принял чашечку горячего кофе, принесённого вестовым. Эту привычку он перенял у своего работодателя, хотя поначалу кофе не пришлось ему по вкусу. Но потом свыкся и даже стал получать от его употребления своеобразное наслаждение.
Границу морского течения на кораблях почувствовали все. Просто для многих это было уже делом привычным, а вот молодёжи всё было вновинку. Многие из них истово закрестились, когда палуба ходуном заходила под ними, и весь корабль прогнулся, словно натолкнувшись на препятствие на своем пути. Ветер, раздувавший паруса, сделался холоднее и резче, а вода за бортом словно потемнела.
– Ну, вот мы и вошли в холодное морское течение. Такой и будет теперь большая часть нашего пути, – успокаивающе проговорил Андрейка, видя, как изменился в лице молодой зуёк Костка. – Так что нечего бояться, ты же морского дела старатель, а не барышня кисейная.
Костка смешно утёр рукавом рубахи нос и вдруг спросил:
– А кто такая барышня кисейная?
– А, не знаю, – легко отмахнулся княжич. – Так дядька всегда говорит, когда кто-то боится того, чего бояться не стоит. Вон глянь! Солнышко светит, ветер дует, кораблик бежит. Всё осталось, как было, только теперь ещё и могучий поток воды, этакая река в океане, несёт нас к нашей цели.
– А откуда она берётся, эта река? – проявил любознательность зуёк.
– В основном ветрами, но бывают и иные причины. В нашем деле главное знать не откуда течение берётся, а куда оно бежит и как его в дело приспособить.
– Ух ты, как интересно. Вот подрасту и тоже в училище пойду, – совершенно серьёзно высказался Костка. – Как думаешь, меня возьмут?
– А отчего нет, коли от дела лытать не будешь, – уверил подопечного княжич. Пошли широту мерить, а то вахтенный начальник нам сейчас задаст.
Дул попутный ветер, и корабли уверенно шли вперёд, влекомые течением. На четвёртые сутки перед взором мореходов открылись серые скалистые берега с проплешинами зеленой травы в низинах. Это была Гренландия – земля, куда так желал попасть Северин Норби и его патрон датский король Кристиан. Где-то здесь скрывались последние поселения викингов, но заниматься их поиском русские мореходы не стали. К тому же ветер и быстрое течение несли их дальше, вдоль малогостеприимных берегов.
Но первый этап большого похода был пройден.
Теперь мореплавателям предстояло обогнуть южную оконечность огромного острова и вновь пересечь океан, чтобы уже в следующий раз увидеть перед собой берега Нового Света.
Однообразный пейзаж – безжизненный горный ландшафт и сияющие ледяные пустыни – вскоре приелись, а жаровни, которыми со всеми предосторожностями обогревали помещения, казалось, уже не спасали от холода. Радовал лишь кок, который стряпал так увлеченно, что корабельная еда в его руках превращалась пусть не в изысканные блюда, но во вполне съедобные и вкусные. Ну и погода, ибо она позволяла пользоваться печью, а значит, у мореходов всегда была горячая еда и согревающий напиток из высушенных листов иван-чая. И ко всему прочему ежедневно все выпивали кружку-две хвойного настоя, как средство от цинги, что буквально стала бичом заокеанских плаваний, выкашивая экипажи европейских судов. А попаданец просто вспомнил передачу про блокадный Ленинград и озаботился этим простым решением. Как и квашенной капустой, и шиповником. Как говорится, мы же не "просвещённые мореплаватели", нам цинга не товарищ.
Но Андрей-младший ничего подобного не знал, и настои хоть и пил регулярно, но считал их этакими дядиными прихотями. Просто ему ещё не приходилось сталкиваться с цингой в жизни, а рассказы учителей это ведь всего лишь рассказы. Вон в Москве многие знакомцы честно рассказывали, что в такой дали, куда они поплывут, живут одни лишь псеглавцы, а он их пока что так и не увидел. Люди как люди, лишь чудно одетые.
А вот чего он не любил больше всего, так это первую послеполуночную вахту. Недаром дядя её "собачей" называл. Большую часть таких вахт спать хотелось неимоверно. Иной раз не спасал и кофе, зверский напиток, чью горечь он чувствовал даже сквозь сахарную сладость. А ведь при этом ему нужно и за вахтенными следить и за обстановкой. Тем более в местных водах, где плавучая глыба льда вполне себе привычное явление.