– Тогда зачем всё это? – Эрикссон неопределенно обвёл рукой в воздухе.
– Как говорят некие островитяне: не стоит складывать все яйца в одну корзину. Ваши переговоры, насколько я осведомлён, лишь в самом начале. А ведь любой мятеж, как и война, требует лишь три вещи: денег, денег и ещё раз денег…
– Мятеж! – воскликнул Ваза. Нет, он прекрасно понимал цену своих действий, но вот так прямо, не сглаживая углов, его помыслы при нём пока ещё никто не называл.
– Ну да, – спокойно парировал гость, садясь на стул. – Как говорят у меня на родине (кстати, я долго мучился, пытаясь срифмовать на германском языке):
– Так вот, – продолжил гость, откидываясь на спинку. – Пока короны на вашей голове нет, вы всего лишь мятежник. Как там у вас сложится, я не знаю. На каждый пример удавшегося восстания можно привести пример неудавшегося. Да мне, если честно, это и не интересно. Но вот что интересно мне и моему государю, так это финские границы Швеции.
– Финские границы? – бровь Густава взлетела вверх. – Так вы представляете московского правителя? Вот уж никогда не думал, что у этого лесовика такая великолепная разведка.
– Хм, я бы попросил вас выражаться более корректно. Вы, всё же ещё пока не брат-венценосец, а я сам, знаете ли, как раз родом из этих, как вы выразились, лесовиков. Причём не простой фрельс, а принц крови. Причём, как и мой государь, тоже имеющий право на шведскую корону и как бы не больше, чем у вас.
– Что?!
– Именно! Правда, соглашусь, права эти оспоримы, но они всё же есть. Видите, как плохо не знать историю, мой друг.
– Так может, просветите?
– Да легко, – усмехнулся гость. – Ярослав, правивший Русью пять сотен лет назад, был женат на Ингегерде из династии Инглингов. А его потомок, Мстислав, женат на Кристине, из династии Стенкиля.
– И всё?
– Вам мало? Впрочем, я сразу сказал, что права оспоримы, однако, и за меньшее резались. Но могу вас успокоить, моему государю не нужен шведский трон, но он сильно прогневался, узнав, что шведы нарушают договор.
– Вы уполномочены официально?
– Нет. К вам я прибыл как сугубо частное лицо. Мой государь не может позволить себе поддерживать мятеж против законной власти. А потому никаких официальных контактов с вами нет и не будет, пока и если вы не наденете корону. И даже если вы начнёте трезвонить о нашем разговоре на каждом углу, мой государь с честным лицом скажет, что вы всё выдумали, ибо он никого не уполномочивал на подобное. Однако политика – игра грязная, а ваш возможный мятеж нам только на руку.
– И чем же?
– Все любят половить рыбку в мутной воде, – усмехнулся гость. – Границы Ореховецкого договора нерушимы. А потому, пока вы будете делить власть, все шведские поселения на русской части Финляндии будут или уничтожены или захвачены. Но то, что находится на шведской стороне, разумеется, тронуто не будет. Хотя, возможно, и не всё. Вы, надеюсь, помните, что три провинции должны были вернуть Руси ещё при прошлом правителе. Договор подписан, так что, формально, мы будем в своём праве, если слегка урежем ваши возможные владения, – закончил он, особо выделив интонацией слово "возможные".
– Я так понимаю, это условия невмешательства русской стороны в шведские дела?
– Вы вправе думать, как вам угодно. Просто не хотелось бы начинать отношения с новым правителем с войны.
– А вы так уверены что у Швеции будет новый правитель?
– Разумеется. При всём уважении, король Кристиан добьётся своего.
– Не удивлюсь, если нечто подобное такое же "частное" лицо сейчас обсуждает и с ним, – кривая ухмылка исказила лицо Густава. – Как вы там сказали? Не кладите все яйца в одну корзину? Воистину византийское коварство.
– Я уже сказал, – ответил гость, вставая со стула: – вы вправе думать всё, что вам угодно. Надеюсь, по весне мне или моему человеку будет позволено посетить вас?
– Вы уверены, что я задержусь тут до весны?
– Более чем. Итак?
– Я могу отказаться?
– Разумеется. Думаю, к тому моменту вы почувствуете за собой силу и решите, что наше свидание для вас зазорно.
– Верите в то, что Любек мне поможет, – констатировал Густав. – Интересно, почему? Впрочем, чему я удивляюсь. Вы явились ко мне практически сразу после моего появления в магистрате, а это наводит на определённые мысли. Что ж, я обдумаю ваши слова и да, мне будет интересно пообщаться с вами или вашим представителем по весне.
– Тогда позвольте откланяться и пожелать вам успехов в переговорах с магистратом и членами Циркельгезельшафт.