Старый воин по имени Стародуб предложил намазаться болотной тиной и грязью, чтобы сбить запах, но я подумал, что это бесполезно.
Запах это было то, что толкало меня назад в 21 век. Вы себе представить не можете как воняют наши шмотки. Тут в одежде куча всяких гадов, типа вшей и блох, так местные периодически замачивают свою одежду в яме с мочой чтобы убить блох, после чего бросают одежду в проточную воду родника, типа постираться. Я когда такой сервис увидел, то передумал и стираться и пить воду из ручья, пусть сами мочу пьют, а себе я приказал вырыть колодец.
Мы начали обходить селение с подветренной стороны, так чтобы собаки нас не учуяли и там в лесу наткнулись на двух женщин, тащивших корзины с ягодами. Женщин связали, убивать не стали, потому что те разговаривали на понятном мне языке и мои воины сказали, что женщины вендки, рабыни в селении людоволков.
Мы расспросили сколько мужчин и узнали, что там почти 20 боевых стариканов и около 30–40 отроков, которые могут сражаться, так как дубинки и пращи есть у всех и пацанята тренируются каждый день, потому что скоро у них типа зачет, то есть посвящение в воины будет. Оружия настоящего нет, вождь забрал всех мужчин в поход за полоном и самое лучшее оружие забрали с собой.
Да видно беда у дикарей с оружием, так как к нам они пришли с дубинками и пращами, ну да было пару копий с примитивными наконечниками. Ни одного меча я с трупов не снял, только одиннадцать топоров взял и эти топоры были самым ценным трофеем, да шкур куча.
В лагере почти сотня рабов, в основном женщины и дети из других племен.
Женщин отвели в наш лагерь и на всякий случай связали, а вдруг увидев что нас мало прикинут расчет и не поверив в наши силы просто сбегут и оповестят врага.
Всё, последний инструктаж, я созвал десятников.
— И так — начал я инструктаж — наступаем завтра утром на рассвете, когда враг спит, выйдем пораньше от сюда идти где то с десяток стрелищ (3–4 км). Идем одной колонной, при подходе к лагерю развертываемся в две шеренги щитов, метатели прикрывают фланги, но из-за щитов не высовываются, собак если кинутся на нас игнорировать, то есть едем спокойно и за каждой шавкой не гоняемся.
Вначале проходим на рысях деревню и бьем всех кто схватится за оружие, потом разворачиваемся и повторяем зачистку, если будут те кто убежит их преследуют метатели, но не далеко, основная задача копейщиков выбить мужчин, основная задача метателей — это не допустить нападение с тыла, каких либо охотников возвращающихся в селение или еще кого не будь.
— А сейчас всем отдыхать, выставить посты, костры не разводить, первую половину ночи посты проверяет Бажена, вторая половина ночи за Стародубом.
Я решил просто поспать, мне силы нужны, я типа супер герой, а супер герой должен спать.
Погрызли сушенного мяса и зерна, запили водой и я брякнулся прямо там где сидел, прикрывшись щитом как одеялом.
Проснулся от толчка в плечо, меня разбудил Стародуб.
— Ну что князь встаем, воевать пора?
Молодец, Стародуб настоящий вождь, пол ночи не спал, но время угадал точно, через час рассвет, я его уже чую, мгла потихоньку начала таять.
Проснулись проверились, кушать не стали, лучше перед боем не наедаться, а вдруг ранение в живот.
— Ну что помолимся? — сказал я — и посмотрел на свое войско.
Те не поняли, кому молится у всех свои боги.
Я настоял, что бог один у всех, а вот духи что присматривают за каждым родом разные, но молится нужно не духам а господу единому, основателю земли.
Мои воины знали, я уже рассказал им, что был за кромкой после смерти и очнулся под священным дубом, когда вышел из за кромки.
И если человек, побывавший за кромкой сказал, что бог есть, то он есть. В это время люди еще и не знают наверное, что можно чуть приврать или сочинить что либо, тут все наивные как дети. Типа, а ну поклянись духами своего рода, — "ай, мамой клянусь — ээ", и всё, все верят, как дети.
— Одевайтесь — сказ я и начал натягивать на свой шлем медвежью голову мертвого вождя этого племени и шкуру, шкуру мне нашли поменьше чем была у вождя людоволков, вот это был действительно медвежонок, я заранее пробил в черепе отверстие, чтобы он легко надевался на шлем.
Мои воины по надевали трофейные волчьи шкуры, я осмотрел свое воинство, да реально страшные.
— Ну всё, пошли — скомандовал я — и мы тронулись.
Даже я человек, знающий, куда мы идём и в принципе не ожидающий серьезного сопротивления немножко мандражировал, а какой страх в душе у моего войска, только бы не сбежали, вот позора то будет.