— Мне пока и не надо, я в госпитале приехал работать, это для меня важнее, а здесь твоя помощь мне не нужна. Так что если колено не болит, можешь идти, тебя никто не держит.
— Суровый ты какой, — покачал парень головой. — Тоже жизнь потрепала? Ну, не хочешь — не рассказывай. А я тебе как на духу всё выложил.
— Я не готов делиться подобными вещами и, увы, не проникся твоей историей, — хмыкнул я.
— Ладно, бывай, пошёл я, — разочарованно пробормотал мой пациент и открыл дверь. — Погодь, запиши мой телефон на всякий случай, вдруг пригодится?
Я не думаю, что его номер телефона сможет мне зачем-то пригодиться, сохранялась к этому типу некоторая неприязнь, но на всякий случай записал. И вышел вслед за ним. Как раз мимо пробегал тот самый целитель, который к нему меня и направил.
— Гляньте, пожалуйста, — перехватил я его на ходу, преградив дорогу. — Я его вылечил.
— Прилип, как банный лист, — рыкнул целитель, но колено всё же посмотрел. Для этого ему было достаточно коснуться запястья парня и замереть на мгновение — быстро. — Ладно, зачёт. Иди в отдел кадров, оформляйся помощником целителя. Если что, можешь сослаться на меня, скажешь, Анатолий Фёдорович Герасимов сказал. Потом возвращайся сюда. Халат получить не забудь и руки помой!
— Да, Анатолий Фёдорович, будет сделано! — радостно выпалил я и почти бегом отправился в указанном направлении, забыв уже о своём первом пациенте.
Найти отдел кадров на фоне суеты и неразберихи оказалось не так-то просто. Кабинет я обнаружил в закоулке, в конце длинного коридора, в отдалении от тех путей, где могут появляться пациенты. Постучал в дверь и сразу зашёл, не дожидаясь ответа. За столом сидела весьма… объёмистая тётя в возрасте, с копной неухоженных светлых с проседью волос на голове и недовольным выражением лица.
— Чего надо? — спросила она так, словно я у неё денег пришёл просить. Так что я даже инстинктивно чуть не вышел в коридор.
— Анатолий Фёдорович Герасимов сказал к вам подойти по поводу трудоустройства.
— Анатолий Фёдорович? — с сомнением в голосе и во взгляде спросила она.
— Ну такой, с залысиной и с бородкой, — зачем-то решил уточнить я. Видимо, не зря, на неё это подействовало.
— Документы ваши где? — чуть менее недовольно спросила дама.
Я достал из кармана паспорт и положил на стол. Она его внимательно изучила, проверила на подлинность специальной лампой, потом начала заполнять какой-то бланк.
— Вот здесь распишитесь, — сказала женщина и небрежно бросила ручку на стол. — И поспешите, молодой человек, у меня еще дел много.
Я забрал свой паспорт и расписался внизу учётного документа.
— Халат и прочие принадлежности можно получить в сто шестом кабинете, скажете, что только что оформились на работу.
— Хорошо, спасибо вам большое! — сказал я, умудрившись не добавить что-то типа «жаба старая».
Надев новый халат и взяв в руки планшет для записей, с привязанной к нему ручкой, я отправился искать Анатолия Фёдоровича. Скорее всего, он ещё занимается сортировкой раненых и поражённых Аномалией людей. И я не ошибся, он всё носился между редеющими носилками и раздавал распоряжения.
— Я готов! — радостно сообщил я ему, преградив в очередной раз дорогу. Потому что по-другому его поймать было невозможно, разве что заарканить, но не думаю, что меня верно поймут в таком случае.
— Оформился? Отлично, — кивнул он, осмотрев меня с ног до головы. — А теперь слушай сюда, студент, будешь удалять из пострадавших энергию Аномалии. Они помечены жёлтым стикером. Как только человек будет полностью очищен, лепишь зелёный стикер и отправляешь в регистратуру отметиться. Всё понял? Дальше им уже займутся другие люди.
— Понял, — кивнул я. — Но я могу и раны лечить.
— Ты меня плохо слышишь, что ли? — резко отрезал он. — Я сказал тебе, что делать! А если не нравится — выметайся отсюда! Только халат не забудь сдать!
— Простите, Анатолий Фёдорович, — потупился я, всем видом стараясь дать понять, что понял свою вину. — Буду заниматься очисткой, раз приказали.
Да уж, с учетом, что я княжеских кровей, выслушивать такое от целителя было не так-то и легко, но видимо, основатели рода как раз и придумали такое испытание, чтобы мы научились сдерживать гордыню в угоду общему делу. И именно поэтому наш род процветает, а наши слуги верят в нас.
— Вот и иди чисть! — рыкнул он. — И не выступай, когда не просят!
Он резко развернулся и отправился дальше, выбирая самых тяжёлых пациентов. А я начал оглядываться в поисках жёлтых стикеров. Да они тут практически на каждом пациенте! Значит, работы мне точно хватит.