В центре этого участка внутри нащупывается странное плотное уродливое образование. С помощью странного прибора останавливаю кровотечение из небольших сосудов и накладываю зажимы на более крупные, потом прошиваю их кривой иглой, из тупого конца которой тянется фиолетовая нить.
Когда я проснулся от звонка будильника, сначала долго пытался понять, где я нахожусь. Вспомнил странный сон, скорее всего, это было очередное воспоминание из прошлой жизни, в которой я, видимо, лечил людей и таким странным образом.
За окном вовсю светило утреннее солнце и щебетали мелкие птахи. Сегодня у меня первый полноценный рабочий день и я очень надеялся, что доверят что-то более существенное, чем очищение от воздействия Аномалии. Я быстро умылся, закинул в желудок кусок батона, запив его молоком, оделся и бодрым шагом выдвинулся в сторону госпиталя. Амуниция и оружие остались в углу за кроватью, сегодня они мне не пригодятся.
В приёмном отделении снова царила суета, хотя уже далеко не такая, как вчера. Похоже, привезли новых пострадавших и раненых из зоны Аномалии. Наверное, это происходит круглосуточно и непредсказуемо. Несмотря на ранний час, а я пришёл на двадцать минут раньше, чем надо, Герасимов уже бегал между пациентами и старался помочь тем, кто пострадал больше всех. Увидев меня, он жестом поторопил, чтобы я переодевался и присоединялся к процессу.
В ординаторской я столкнулся с ещё одним целителем. На моё приветствие он никак не прореагировал, быстро нацепил халат и убежал. Я поспешил в сторону приёмного и подошёл к Герасимову в ожидании распоряжений.
— Так, готов? — спросил Анатолий Фёдорович, критически осмотрев меня с ног до головы. — Задание прежнее, занимайся, работы много.
— А раненых? — спросил было я, но он снова не дал мне договорить.
— Ты что, нарываешься, мальчишка? — чуть ли не закричал он.
— Извините, задание понял, иду выполнять, — сдержанно ответил я.
— Вот и иди, не нервируй меня! — бросил он и подошёл к следующему, стонущему от боли пациенту.
Наверное, он будет так меня мариновать, пока не убедится, что я подхожу. Ну что ж, чистить, так чистить. Наберёмся терпения и вперёд.
Жёлтый стикер был сегодня почти на всех, так что работы хватит намного дольше, чем моего запаса энергии. Я начал с первого попавшегося.
Это был здоровенный парень, косая сажень в плечах. Левая рука была замотана окровавленными бинтами и подвешена на косынке. Такая же кровавая повязка была и на ноге. Чем не шанс проявить себя и с другой стороны? Последствия воздействия ауры Аномалии были относительно небольшими и я с ними быстро справился.
Я не торопился менять стикер, пациент сидел спокойно и с благодарностью принимал мою помощь, поэтому я решил на свой страх и риск с ним продолжить. Я положил руку поверх кровавой повязки на его руке. Там оказалась немаленьких размеров рваная рана, словно кто-то пытался выгрызть оттуда кусок мяса. Направив в рану поток энергии, я занялся её заживлением. Когда всё уже практически закончилось, мне на плечо легла тяжёлая рука.
Глава 8
— И чем это ты занимаешься? — услышал я суровый голос Герасимова.
— Пытался заодно и рану на руке вылечить, — ответил я, ни на секунду не замешкавшись. Лучше сразу правду сказать, иначе только хуже будет. — От воздействия энергии Аномалии я его уже очистил.
— Вижу, — буркнул недовольно Анатолий Фёдорович. — Отойди, дай посмотрю.
Я послушно отошёл от раненого, целитель приблизился к нему и положил руку на повязку. Потом повернулся ко мне и посмотрел удивлённо.
— У тебя точно второй круг? — спросил вдруг он.
— Точно, — кивнул я. — Можете проверить, если хотите.
Герасимов встал, повернулся ко мне и положил ладонь мне на область сердца, где вращались сдвоенные круги. Интересно, а сдвоенность он увидит или это невозможно?
— В самом деле, второй, — пробурчал Герасимов. — Только какой-то немного странный. И, похоже, скоро третий будет. Ты ведь по идее никак не должен ещё уметь исцелять такие серьёзные раны, как такое возможно?
— Не знаю, Анатолий Фёдорович, — пожал я плечами. — Я очень старался и изучал все по книгам.
— Ясно, ладно, — нахмурившись, сказал он. — Давай так договоримся, мне нужен человек, который будет убирать последствия воздействия Аномалии, производить чистку энергоструктуры пациента. Больше никакой самодеятельности, ты понял?
Говорил он достаточно сурово, но уже без той резкой неприязни, как было сначала. Однако ослушаться его ещё раз не было никакого желания.