— Пойдёшь со мной в операционную? — спросил Герасимов, внимательно глядя мне в глаза. Видимо, в надежде увидеть в них страх.
— Да, — твёрдо сказал я, спокойно отреагировав на его взгляд.
Такого предложения в моей жизни ещё ни разу не поступало, и единственное, на что я мог опираться, так на память прошлой жизни, что все так же продолжала время от времени напоминать о себе. Сделав каменное лицо, я помог переложить раненого на каталку и мы повезли его по коридору в сторону, противоположную той, куда я ходил к кадровичке.
Чтобы пациент больше не рвался на выход и не протестовал против операции, ему по приказу целителя что-то вколола медсестра и раненый обмяк, безучастно глядя в потолок. Его переложили на операционный стол, фиксировали широкими кожаными ремнями и мы с Анатолием Фёдоровичем пошли обрабатывать руки и облачаться в стерильные халаты, шапки, маски, перчатки.
В том, что происходило, нет ничего возвышенного, и это была просто работа по спасению человеческой жизни. Возможно, ради сохранения своей легенды я должен был сбежать после первого же разреза скальпеля, но я Демидов и поэтому нашёл в себе силы не только остаться на месте, но и смотреть за каждым движением целителя, запоминать, что и как он делает, чтобы при случае повторить.
Операцию я достоял до конца. Наложив последние швы на короткую культю плеча, Герасимов посмотрел на меня. По его глазам мне показалось, что он был приятно удивлён моей стойкости, которую увидеть не ожидал.
Я ответил ему твердым и уверенным взглядом. Еще когда-то давно, когда я выбрал стезю целителя, вопреки мнению родни, я знал, что мне придется встречаться со всяким. Да и память прошлой жизни подсказывала, что целителем быть непросто и иногда просто невыносимо, но кто, если не мы?
Пусть к целителям сейчас относятся с явным пренебрежением на фоне боевых магов, но я твердо намерен это изменить. Поэтому мне нельзя проявлять слабость и я должен взять максимум от того, что мне могут дать мои возможные наставники. И вот как раз Герасимов может меня многому научить, я видел это, поэтому я буду делать всё, что он скажет. Завоевав доверие, смогу перенять его опыт.
В этот день я вернулся домой ещё более опустошённым, чем вчера. Матвея до сих пор не было дома, наверное, придёт голодным, а у меня сил нет, чтобы приготовить даже что-то простое.
Так, надо собраться и взять себя в руки.
Вчера он меня накормил, сегодня я должен придумать хоть что-то. Рыбу пожарить так же, как он, я не смогу, надо будет научиться. Князья не торчат на кухне, для меня это совершенно неизведанное направление, но для чего мне нейроинтерфейс, как не для того, чтобы давать подсказки в такие моменты.
Что я знаю самое простое? Первое, что пришло в голову — яичница. Вот это я должен осилить. Яйца в холодильнике были и нашёлся кусок сала с прослоечкой. Отлично, практически яичница с беконом.
Когда всё, благодаря подсказкам помощника, было практически готово, понял, что я сделал не так. Надо было сначала сало обжарить со всех сторон, а не сразу выливать поверх него в сковороду десяток яиц. Ну да, яиц наверно многовато. Увы, иногда и интеллектуальный помощник может ошибаться, тем более он выдал лишь список компонентов, а потом я бегло пробежался по описанию. Эх, не думал, что все так сложно будет.
Я выключил газ и тупо пялился на свой кулинарный шедевр. В этот момент в дом ввалился Матвей. Грязный, потный, с солидной ссадиной на лбу и фингалом под глазом, но счастливый.
— Во, кашеваришь? — улыбнулся он, бросая на пол свой рюкзак и меч. — Это хорошо, жрать хочу, как собака.
— Яйцежарю, — хохотнул я, выдав альтернативу его выражению. — Кажется, даже почти получилось.
— Да вроде ни чё так, — сказал Матвей, глянув на результат моего труда. — Похоже, сало только сыровато, но мне сейчас по фиг. Ты просто не представляешь, что мне раньше доводилось есть, когда просто ничего иного нет… Ща я умоюсь и приду.
Его «умоюсь» превратилось в минут двадцать под душем, зато вышел чистый и свежий, в чистой рубахе. Пока я его ждал, я уже сам успел нагулять аппетит и даже не заснул. Правда, яичница остыла и я на минутку поставил сковороду снова на огонь.
— А вот это правильно, — одобрил мои действия Матвей. — Только долго не держи, чтобы не сгорела, а я пока хлеба порежу.
Мы в итоге съели всё, что было на сковороде. Оказалось, десяток яиц на два дико уставших и голодных организма — это совсем немного.