— Вань, он, наверное, просто не может встать с кровати, — предположил Матвей. — Он даже к ночи не подготовился, видишь? Калитку открытой оставил, ставни не закрыл, хорошо хоть дверь запер.
— Предлагаешь лезть через окно? — спросил я, а сам уже начал примеряться к открытой форточке с натянутой на ней противомоскитной сеткой.
— Других вариантов не вижу, — сказал Матвей. — Он сам не откроет.
— Пожалуй, ты прав, — кивнул я. — Если он в таком же состоянии, в каком был ты, когда я пришёл, он не подойдёт к двери при всём желании. Подсади меня.
Матвей встал под окном, я встал на сцепленные руки, сорвал сетку с форточки, закинул внутрь свой рюкзак, потом подтянулся и начал протискиваться, стараясь не выдавить коленкой стекло. Уже отсюда я увидел Стаса, он так же, как и Матвей недавно, лёг на кровать, не раздеваясь. Глаза закрыты, на лбу испарина, дыхание частое и поверхностное, руки и ноги неестественно раскиданы по кровати.
Я протиснулся наконец в форточку, упёрся в подоконник руками, начал просовывать ноги, но в итоге не удержался и рухнул на пол, хорошо, что успел правильно сгруппироваться, отделаюсь лишь парой синяков. Матвей так и остался стоять на улице, я дошёл до входной двери и впустил его внутрь, чтобы он не торчал там ночью один, потом приступил к осмотру.
На левом бедре Стаса обнаружились такие же небольшие пятна крови, какие были и у Матвея. Общими усилиями мы стащили с него штаны, а он так и не отреагировал. Хреновые дела. Я обнаружил целых семь ранок, в которых оставались фрагменты игл, продолжающих отравлять его кровь. С помощью москита я извлёк из ран иглы, потом приступил к исцелению.
Негативной энергии Аномалии в нём было хоть отбавляй. Если бы из неё можно было лепить пирожки, можно было бы набить коробку и идти торговать на площадь у вокзала. Я сосредоточился, закрыл глаза и начал вытеснять враждебную энергию своей, лечебной. Постараться пришлось знатно, самым простым оказалось залечить раны, но перед этим достаточно энергозатратно было удалить остатки яда.
Процесс продвигался медленно и со скрипом, у него уже начали происходить изменения во внутренних органах, с этим тоже придётся поработать, но сначала надо очистить организм от негатива. Ещё даже не поборов наполовину, мне пришлось остановиться и помедитировать, чтобы восстановить силы. Матвей тихо сидел в сторонке и не вмешивался, знал, что от него сейчас толку никакого.
Закончив медитацию, я снова взялся за дело. Со свежими силами и очистка пошла шустрее, негатив стал отступать, а мой нейроинтерфейс помогал сканировать организм пациента и подсказывать оптимальное перенаправление потоков энергии для повышения эффективности воздействия. Ещё минут десять и процесс завершён. Я встал с края кровати, доплёлся до ближайшего кресла и рухнул в него, снова закрыв глаза и погружаясь в медитацию.
Я слышал, как Стас пришёл в себя и они о чём-то разговаривают с Матвеем. Что они говорили, я даже не пытался прислушаться, было не до этого. Когда я наконец открыл глаза, передо мной стояла табуретка, на которой красовался мой поздний ужин.
— Ты уж извини, Вань, собрал, что есть, — развёл руками Стас. — Вечером готовить я был не в состоянии, сам понимаешь. Поэтому разогрел, что оставалось в холодильнике.
— Не переживай, я не из капризных, — улыбнулся я. — Спасибо за заботу.
— Это тебе спасибо, Вань, — серьёзным тоном сказал Стас. — Без твоего вмешательства мне бы тут капец настал. Да ты ешь, не стесняйся, мы с Матвеем уже немного перекусили, сейчас вместе чай пить будем. У меня там остались имбирные пряники и пирожки с черникой.
— Пирожки с черникой — это супер! — сказал Матвей, который только был рад поесть, и налёг на наваристый фасолевый суп с мясом.
Что это было за мясо, я сразу и не понял. Мне показалось, что это какая-нибудь оленина или косуля, что-то в этом роде. Ну да, он же говорил вроде, что иногда охотой промышляет, значит, это дичь из леса. Такое пропускать нельзя, я даже начал подумывать заказать ему дичи, чтобы было мясо дома не с фермы, а свободного откорма. Но и менее жирное, соответственно, белка там больше.
Пока пили чай, Матвей со Стасом рассказывали о своих приключениях и о том, как уже ближе к выходу с Аномалии напоролись на целое стадо Больших туманных ежей, будь они неладны.
— Ты прикинь, Вань, — разошёлся в азарте рассказа Матвей, — идём мы, значит, никого не трогаем, впереди уже граница Аномалии виднеется, строим планы на вечер. Вдруг всё погружается в туман такой густоты, что мы друг друга не видим, хоть и шли плотной кучкой. Потом эти долбаные ёжики со всех сторон попёрли и каждый размером со среднего поросёнка, они наверно не меньше третьего круга были!