Солдаты вздохнули и начали с энтузиазмом раскидывать землю. Можно было бы и не торопиться, но и так понятно, что пока дело не сделаем, назад не пойдём, поэтому нет смысла тянуть резину.
Чтобы оказаться подальше от ямы, я решил подойти поближе к мониторам, делая вид, что сильно интересуюсь происходящим. Со стороны могло показаться, что я реально соображаю в этом навале цифр и символов.
— Видишь, что творится? — кивнул на экраны профессор, заметив мой заинтересованный взгляд.
— Пытаюсь разобраться, но, если честно, не особо получается, — признался я. — Зато я неплохо чувствую. И теперь к тому месту подходить совсем не хочется. Такое ощущение, что по мере углубления, влияние становится сильнее.
— Что за влияние? — резко заинтересовался профессор, даже отвлекшись от своих расчетов. — Что ты чувствуешь?
— Если в Аномалии избыток энергии, то здесь её, словно даже меньше, чем там, где про магию не знают, — попытался я описать свои смутные ощущения. — Будто всё наоборот.
— Всё правильно, Иван Николаевич, — кивнул довольный ученый. — Всё правильно. И если нам удастся понять, что вызывает такие изменения, как знать… вдруг мы сможем управлять Аномалией, подчинить себе, окончательно загнать в клетку, как льва в зоопарке, когда даже невинный младенец может разглядеть хищника вблизи без риска для жизни.
— Думаете, получится? — усомнился я. — Вряд ли всё так просто.
— А если ничего не делать, молодой человек, то ничего не получится, — с поучительной интонацией и некоторым раздражением в голосе сказал профессор.
— Показатель растёт, Фридрих Стефанович! — выкрикнул довольный учёный, стоя в яме, которая уже была ему по колено.
— Видно что-нибудь? — поинтересовался профессор.
— Пока нет, — уже более грустно сказал подчиненный ему учёный, выбираясь из ямы. — Обычная земля, песок и глина.
— Значит, копайте дальше! — бросил Лейхтенбургский, снова уставившись на диаграммы.
Я удостоверился, что все изображения на мониторах неподвластны даже моему нейроинтерфейсу, что объясняется, скорее всего, закрытой информацией проводимых исследований, решил рискнуть и направился в сторону ямы. Может, и копать помогу, неплохой способ размяться. Но, чем ближе я подходил к яме, тем больше был дискомфорт.
К яме я всё-таки подошёл и даже заглянул вниз. Там реально не было видно никаких необычных пород, просто земля и глина, но в этот момент у меня закружилась голова, и стало не хватать воздуха, поэтому я спешно направился в сторону кустов на краю рощи, где снова развалился на траве.
Даже не ожидал, что неведомый источник окажет на меня такое сильное воздействие. Внутренним взором я заметил, как потускнели и немного съёжились круги маны, прогрессивно расставаясь с запасом энергии.
— Всё в порядке, Вань? — обеспокоенно спросил подошедший Матвей. — Уж больно ты бледный какой-то.
— Мне нельзя здесь долго находиться, — сказал я, еле ворочая языком, такое состояние для самого оказалось сюрпризом. Приходилось задействовать силу воли, чтобы побороть это ощущение. — Надо уходить.
— Я сейчас приду, — бросил Матвей и убежал в сторону учёных.
Я повернул голову в сторону исследователей и видел, как Матвей пытается привлечь внимание Фридриха Стефановича, потом что-то ему пытается объяснить, отчаянно жестикулируя и тыкая пальцем в мою сторону. Я закрыл глаза ненадолго, а снова открыл, когда Матвей и три спецназовца подняли меня на руках вместе со всей амуницией и словно прилипшим к руке протазаном.
Я с интересом глядящего в окно пассажира такси смотрел по сторонам, покачиваясь на руках несущих меня людей. На лужайке, окружающей рощицу, солдат в полуневидимом камуфляже было немного, что меня несколько удивило, а магов так я не увидел вообще, как и других целителей.
Ощущение тянущего опустошения начало постепенно отпускать, когда мы покинули зону оазиса и уже совсем близко показались фиолетовые кусты и деревья. Возле них и толпились все, кого я не увидел в зелёной зоне. Видимо, все, кто обладал магией, поняли, что находиться в этом своеобразном оазисе не стоит — слишком рискованно, и отошли вместе с частью бойцов туда, где лучше себя чувствовали.
Меня опустили на красную землю, поросшую редкими пучками синей травы, Матвей помог мне сесть и сам сел рядом, подпирая мою спину. Я ожидал каких-нибудь едких комментариев среди охранения, но их не последовало.
— Совсем хреново? — спросил Владимир Алексеевич, присев возле меня на корточки и положив ладонь мне на лоб.