Женя сразу переключилась на другую задачу и стала отчитываться по заданным темам. Румянец с щёк и ушей постепенно уходил. А я уставился в окно, на лениво трепещущую от лёгкого ветерка листву клёнов.
Задумчивое созерцание неожиданно было нарушено стремительно скользнувшим вдоль ветки силуэтом охотящегося горностая. Ещё мгновение и он неторопливо направился обратно к стволу дерева, удерживая в зубах придушенную им увесистую галку. Так, на одного пернатого крикуна теперь меньше, а мой питомец наестся до отвала. Молодец, хороший мальчик.
Пушистый зверёк удобно расположился на развилке ветвей недалеко от ствола и начал методично разделывать свою добычу. В какой-то момент он словно почувствовал мой взгляд и уставился прямо на меня светящимися, даже посреди дня, красными глазами. И это был не просто взгляд, а словно послание или обмен сообщениями. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, потом он снова вернулся к своей добыче.
Всё-таки это не совсем обычный горностай и не только по поведению. Ни у одного нормального, не изменённого Аномалией зверя, глаза сами по себе не светятся. Меня это, если честно, немного напрягало, но с другой стороны, а почему я должен в нём сомневаться? Он ведь носил мне добычу, как охотничий пёс, значит, он мне точно не враг, а скорее, друг. И именно это я и почувствовал в его взгляде — теплоту, а не агрессию.
Надо научиться теперь правильно пользоваться такой странной, но интересной дружбой, а также придумать, как его за это благодарить.
Видимо, углубившись в свои мысли, я ничего не слышал из того, что происходило в ординаторской, так как пришёл в себя только от достаточно громкого окрика заведующего.
— Ваня! Ты живой там? — недовольно крикнул Анатолий Фёдорович.
— Да, простите, задумался, — виновато улыбнулся я, отворачиваясь от окна.
— Там парочку подростков привели, которые с котом что-то не поделили, — уже чуть спокойнее сообщил шеф. — Иди Константина проконтролируй, он будет ими заниматься.
— Хорошо, — сказал я, поднимаясь со стула, и только сейчас понял, что девушки нет в ординаторской. — А где Евгения?
— Уже соскучился, что ли? — противно хихикнул Василий Анатольевич.
— Вася! — рыкнул на него заведующий, потом спокойным голосом и с ноткой упрёка обратился ко мне: — Так она позвала тебя в лабораторию, а ты никак не отреагировал. Она развернулась и ушла недовольная.
— Сидит там теперь и вздыхает в скорбном одиночестве, — не удержался от комментария Василий Анатольевич.
— Я сейчас в тебя этим сундуком с шашками запущу! — на полном серьёзе сказал ему Герасимов и потянулся за деревянной коробкой.
— Да всё, всё! — насупился болтливый не в меру целитель. — Молчу!
— Вот и молчи себе в тряпочку, — буркнул заведующий и улёгся на диван. — Иди, Ваня, спасай детей от жестоких котов.
Моей улыбки Герасимов уже не увидел, так как почти сразу прикрыл глаза. Я вышел из ординаторской и отправился в холл приёмного отделения, где наш практикант уже любовался на результаты проделок разбушевавшегося домашнего животного.
— Работай, — кивнул я Константину, когда увидев меня рядом, он испуганно отпрянул от, действительно, сильно поцарапанных ребят. — Вы его в узел, что ли, завязать пытались? — спросил я уже у пацанов.
— В ванной хотели помыть, — сказал, всхлипывая, парнишка лет двенадцати. — Откуда мы знали, что он воду так не любит?
— А что, он у вас такой грязный был? — спросил я, не удержавшись от улыбки. Память прошлого услужливо подсунула в сознание весёлую картинку.
— Нет, — покачал головой мальчик, уставившись на свою расцарапанную руку. — Просто он долго сидел умывался, и мы решили ему помочь.
— Это ты решил ему помочь! — пискнул дрожащим заплаканным голосом мальчик лет восьми, с растопыренных пальцев его правой кисти на пол капала кровь. — А меня просил его подержать!
— Ну и не держал бы! — недовольно буркнул старший.
— Ага, чтобы потом от тебя опять пинка получить⁈ — на грани плача воскликнул младший, не в силах оторвать взгляд от собственной окровавленной руки.
— Ну теперь вы оба запомните, что коты — не собаки, — ухмыльнулся я. — Их мыть не надо, они сами с этим неплохо справляются.
— Теперь запомнили, — грустно вздохнув, пробормотал старший.
— Вот и молодцы, — сказал я и обратился к Константину: — Начинай, а я рядом посижу пока.
Костик радостно кивнул и осторожно начал залечивать царапины на руке у мальчика помладше. Тот зажмурился и скривился, но мужественно терпел боль, не сказав ни слова, лишь тихонько поскуливая.