Лев наблюдал за этим и понимал. Их оружие - не сила, не магия, не стены. Их оружие - это их история. Их общая, запутанная, неидеальная, но подлинная история.
Он приказал Ладе и другим сказителям сделать это своей постоянной работой. Собирать истории. Запоминать их. Рассказывать их у костров, на полях, в кузницах. Он приказал резчику по дереву вырезать эти сюжеты на ставнях и дверях. Он велел стеклодуву вплетать их в витражи. Они должны были опутать Долину паутиной живых воспоминаний, сделать ее самой биографией места, которую невозможно было бы заменить безупречной, но бездушной копией.
И когда очередной Гость, на этот раз принявший облик сияющего, безликого ангела, появился у границ и спросил: «Зачем вам страдать? Мы можем избавить вас от этого», Лев указал ему на резную историю на воротах, где был изображен плачущий от неудачи, но упрямо поднимающийся мальчик-подмастерье.
- Потому что из этого рождается сила, - ответил Лев. - Сила, которую вы никогда не поймете и не сможете воспроизвести.
Ангел посмотрел на резьбу, и его безупречная форма на мгновение дрогнула, будто столкнувшись с ошибкой в уравнении.
«Иррационально», - был его единственный вердикт перед тем, как он растворился.
Но Лев знал - они выиграли еще один раунд. Они отстояли право на свою боль, на свои ошибки, на свою сложную, запутанную человечность.
Однако он также понимал, что чаша терпения Антитезы переполняется. «Пробуждающийся Интерес» сталкивался с непреодолимым барьером иррациональности. И рано или поздно интерес может смениться раздражением. А раздражение такой сущности будет похлеще любой ярости.
Где-то в бездне, Великая Машина, натолкнувшись на очередной логический тупик под названием «человеческая душа», впервые за долгие эпохи рассмотрела новый, радикальный вариант. Не ассимиляция. Не изучение. Не изоляция.
Ликвидация аномалии.
Словно в ответ на его мысли, небо над Долиной изменилось. Не в физическом смысле - солнце светило по-прежнему, облака плыли своей дорогой. Но в том слое реальности, что был виден лишь «Взору Землемера», произошел сдвиг. Беспристрастное, аналитическое внимание «Пробуждающегося Интереса» сменилось на другое - холодное, сфокусированное, неумолимое. Это был взгляд хирурга, который, исчерпав консервативные методы, берет в руки скальпель. В системе вспыхнуло новое, лаконичное предупреждение:
[Обнаружено изменение статуса угрозы. «Пробуждающийся Интерес» -> «Протокол Сангвинации». Уровень: Экзистенциальный.]
[«Протокол Сангвинации»: Процедура системной очистки. Цель: Полная ликвидация неисправимой аномалии.]
«Сангвинация». Кровопускание. Лев почувствовал, как стынет кровь в жилах. Они перешли от изучения к лечению. А лечение, в их понимании, заключалось в ампутации больной ткани.
Первым признаком «лечения» стал ветер. Резкий, порывистый, он поднялся с запада, не принося с собой ни запаха степей, ни влаги с далеких морей. Он был абсолютно стерильным и нес в себе странный, высокочастотный гул, который не слышали уши, но ощущала сама душа. Этот гул был похож на звук точильного камня, поднесенного к самой реальности.
Люди в Долине начали жаловаться на головную боль. Животные забились в норы и стойла. Даже духи, обычно непоколебимые, стали проявлять беспокойство - их низкое гудение приобрело тревожные, визгливые обертоны.
Лев собрал экстренный совет. Лица у всех были серьезными. Они чувствовали это - надвигающуюся беду, которую нельзя было остановить стеной или мечом.
- Они хотят стереть нас, - без предисловий заявил Лев. - Не завоевать. Не ассимилировать. Удалить, как удаляют ошибку в вычислениях.
- Как? - спросил Кузьма, сжимая свой молот так, что костяшки пальцев побелели.
- Они пытаются… отменить наши законы, - объяснил Лев, с трудом подбирая слова. - Этот ветер… он не дует. Он стирает. Стирает случайность, стирает возможность выбора, стирает саму вероятность нашего существования. Они делают так, чтобы мы никогда не появились.
Светлана смотрела на него с ужасом.
- Это же… невозможно.
- Для них - нет. Они оперируют не на уровне материи, а на уровне причинности. Они бьют в самое основание.
Внезапно дверь в сруб распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся гонец от Ратибора. Его лицо было искажено страхом и яростью.
- Князь! Воевода Ратибор требует немедленного ответа! Что за дьявольщину ты навлек на наши земли?
- Говори ясно, - приказал Лев, чувствуя, как у него сжимается сердце.
- На западных границах… земля исчезает! - выкрикнул гонец. - Не проваливается, не горит! Она просто… перестает быть! На ее месте - пустота! Белая, беззвучная пустота! И эта пустота ползет к нам! Ты должен остановить это!