- Не бойтесь, - сказал он, не оборачиваясь. - Это не враги. Это коренные жители долины. Ее дети.
Один из каменных существ, чуть крупнее других, сделал неуклюжий шаг вперед. Оно не имело рта, но Лев услышал его голос - не звук, а вибрацию, отозвавшуюся прямо в его сознании. Голос был похож на скрежет камней, на глухой гул подземного толчка.
Ты... звал. Ты... новый Голос. Ты... изгнал Боль?
«Я начал, - мысленно ответил Лев. - Но Боль еще здесь. Она глубока. Чтобы изгнать ее полностью, мне нужна сила. Ваша сила. Давайте строить вместе. Давайте вернем этому месту его былое величие. Не темное, а светлое».
Каменный страж склонил свою бесформенную голову. Он поднял одну из своих каменных лап и тронул валун, на котором лежала рука Льва.
Мы... помним. Мы... храним. Камни... помнят стены. Мы... поможем.
И тогда произошло чудо. Валун, которого касался Лев, дрогнул. Затем он начал медленно, как живой, сползать с груды, таща за собой другие камни. Но это не был хаотичный обвал. Это был управляемый процесс. Камни, словно железные опилки, притягиваемые магнитом, начали перемещаться, выстраиваться в ровную, плотную линию. Каменные существа - духи земли, каменные кикиморы, как бы их ни называли - не таскали их. Они направляли. Они шептали камням, и камни слушались.
На глазах у онемевших Кузьмы и Федки, груда бесформенных обломков начала превращаться в ровный, прочный фундамент. Камни подгонялись друг к другу с ювелирной точностью, без раствора, силой одной лишь воли.
Лев чувствовал, как его собственная энергия, энергия его концепции Хозяина Земли, является лишь искрой, которая разожгла этот процесс. Основную работу делали древние духи этого места. Они были его первыми подданными, его самой природной «рабочей силой».
Через полчаса на краю холма лежал не груда бута, а четкий, прямоугольный фундамент будущей стены длиной в добрых десять метров.
Лев обернулся к своим людям. Они стояли, разинув рты, с лицами, на которых смешались страх, благоговение и зарождающаяся надежда.
- Видите? - сказал Лев. Его голос звучал устало, но твердо. - Нас не трое. Теперь вы понимаете, из чего мы будем строить нашу крепость?
Кузьма медленно кивнул, его взгляд блуждал от Льва к каменным духам, которые, закончив работу, замерли на месте, словно снова превратившись в обычные валуны.
- Понимаю, господин, - прошептал он. - Мы будем строить... из самой долины.
Лев улыбнулся. Первый, самый важный шаг был сделан. Он нашел не только ресурсы, но и союзников. Пусть пока призрачных и каменных. Но это было начало.
И где-то в глубине, в самой черной точке долины, что-то впервые за долгие века не просто проснулось. Оно насторожилось. Потому что тишина его одиночества была нарушена не просто человеком. Она была нарушена созиданием. А для разрушительной сущности, дремавшей в сердце тьмы, созидание было самым страшным из вызовов.
Работа закипела с рассветом. Лагерь на холме превратился в центр странной, почти мистической стройки. Лев был ее архитектором и дирижером. Он не таскал камни, не месил глину. Он ходил по периметру будущего укрепления, его Взор Землемера видел готовую конструкцию сквозь время, а его воля доносила этот образ до каменных духов.
Они откликались. Медленно, не всегда сразу. Иногда Лев часами стоял перед грудой валунов, погруженный в безмолвный диалог, пока наконец камни не начинали шевелиться, послушно укладываясь в ровные, прочные линии фундамента. Это был изматывающий процесс. Каждый такой сеанс отнимал у него силы, словно он в одиночку тащил на себе все эти глыбы. По вечерам он валился с ног, его мучила лихорадка, а по телу проступали синяки, словно от непосильной физической нагрузки. Но каждое утро он вставал и начинал снова.
Кузьма и Федка, видя его состояние, работали не покладая рук. Страх сменился фанатичной преданностью. Они рубили чахлый лес по склонам холма, готовя древесину для будущих ворот, перекрытий и помостов. Они копали землю, находя под руководством Льва пласты чистой глины для будущей печи и обмазки. Они уже не сомневались. Они видели, как на их глазах из хаоса рождается порядок.
За неделю вырос не просто фундамент. Поднялась первая, низкая, но невероятно прочная каменная стена, огибающая край холма. Она была толщиной в два взрослых локтя, а камни в ней были подогнаны так плотно, что между ними нельзя было просунуть и лезвие ножа. Это была работа не человеческих рук.
Однажды вечером, когда Лев, обессиленный, сидел у костра, пытаясь согреть дрожащие от напряжения руки, Кузьма принес ему деревянную чашку с отваром из горьких трав, собранных на склонах.
- Пей, господин. Силы подберет. - Он помолчал, глядя на выросшую за день кладку. - Никогда не видел такого. Даже в Град-Остроге стены и те похуже сложены. Это... это ли не чудо?