- Это не чудо, Кузьма, - хрипло ответил Лев, с благодарностью принимая чашку. - Это диалог. Я прошу, а земля отвечает. Просто раньше никто не умел ее слушать.
- А что она тебе рассказывает, господин? - робко спросил Федка, присаживаясь на корточки поодаль.
Лев задумался, глядя на языки пламени.
- Она рассказывает о боли. О долгой болезни. О том, что случилось здесь давным-давно. - Он кивнул в сторону темнеющего ущелья. - Там, в глубине, есть источник этой порчи. Не физический, а нечто иное. Дух, пораженный скверной. Или... рана на самом теле мира. Пока она не затянется, долина не будет по-настоящему живой.
- И мы можем... исцелить ее? - в голосе Федки слышалось сомнение.
- Мы должны, - просто сказал Лев. - Иначе все это, - он обвел рукой стройплощадку, - будет лишь временным убежищем. Нам нужно добраться до сердца тьмы и высветлить его.
На следующее утро Лев решил провести разведку. Стены росли, но ему нужны были не только они. Нужно было понять масштаб угрозы. Оставив Кузьму и Федку возводить частокол из заостренных бревен со стороны самого пологого склона, он один отправился вглубь долины.
С каждым шагом на восток гнетущая атмосфера сгущалась. Взор Землемера показывал устрашающую картину: здоровые зеленые и золотые потоки энергии иссякали, сменяясь сплошным багрово-лиловым сиянием, исходящим из земли. Воздух стал горьким на вкус. Растительность окончательно пропала, уступив место голому, потрескавшемуся каменистому плато, усеянному острыми, как зубья, черными скалами. В центре этого плато зияла огромная расселина, из которой валил густой, черный как смоль дым. Но это был не дым от огня. Он был холодным и не поднимался вверх, а стелился по земле, как ядовитый туман.
Это было место. Источник скверны.
Лев остановился на краю плато, чувствуя, как волосы на его руках встают дыбом от концентрации злой, разрушительной энергии. Здесь его связь с землей становилась болезненной, рваной. Она кричала от боли.
И тут он его увидел. Вернее, ощутил.
В самом центре плато, над расселиной, висел огромный, бесформенный сгусток тьмы. Он не был материален. Он состоял из того самого черного «дыма», из отчаяния, боли и ненависти, которые веками копились в этом месте. У него не было глаз, но Лев почувствовал на себе его внимание. Оно было тяжелым, давящим, лишающим воли.
Уходи... - пророкотал в его сознании голос, сотканный из скрежета камней и предсмертных стонов. Здесь нет жизни для тебя. Здесь есть только я. И смерть.
Это был не дух земли. Это была ее болезнь. Оскверненный, искаженный дух, «Порченый», как мысленно обозначил его Лев. Сущность, питавшаяся смертью и порождавшая ее.
Лев не дрогнул. Он сделал шаг вперед, и его собственная воля, воля Хозяина Земли, встретила это давление. Он не атаковал. Он просто был. Он был якорем, точкой стабильности в этом хаосе.
Я не уйду, - мысленно ответил он. - Это место не твое. Ты - гость. Незваный и нежеланный. И твое время кончается.
Из сгустка тьмы хлынула волна чистой, леденящей ненависти. Она ударила в Льва, пытаясь проникнуть в его разум, посеять страх, отчаяние, сомнение. Перед его глазами поплыли кошмарные видения: его крепость в руинах, Кузьма и Федка, мертвые с лицами, искаженными ужасом, Светлана, пронзенная копьем...
Лев вскрикнул от боли, но устоял. Он ухватился за свое видение - за чистую, сильную крепость, за возрожденную долину. Он чувствовал под ногами слабый, но все же живой отклик земли, которая пыталась помочь ему, посылая ему крупицы своей сохранившейся силы.
Ты... слаб... - прошипел голос Порченого. Ты... пыль... Я... вечен.
Ничто не вечно под луной, - с огромным трудом парировал Лев. - Даже тьма.
Он понял, что не готов к прямой конфронтации. Не здесь и не сейчас. Силы были слишком неравны. Но он доказал главное - он может противостоять. Он выдержал его взгляд.
Собрав остатки воли, Лев медленно, не поворачиваясь спиной, стал отступать. Давление ослабевало по мере удаления от плато. Когда он снова оказался среди чахлого леса, он прислонился к сосне, его тело трясло от перенапряжения, а из носа текла кровь.
Он был жив. Он увидел врага. И он понял, что битва за Черную Долину только начинается. Это будет не просто строительство. Это будет война. Война за душу этой земли.
Вернувшись на холм, он увидел, что Кузьма и Федка не просто работали. Они закончили участок частокола и теперь устанавливали первые ворота - тяжелые, сколоченные из толстых плах. Увидев его, они замерли, испуганные его видом.