- Господин? Ты... жив?
- Жив, - Лев вытер кровь с губ. - И теперь я знаю, с чем мы сражаемся. Работать будем быстрее. У нас мало времени.
Он посмотрел на небо, где над долиной уже сгущались вечерние сумерки. Теперь он знал, что Порченый тоже знает о нем. И следующая его атака не заставит себя ждать. Их хрупкое убежище на холме должно превратиться в настоящую крепость. И очень скоро.
Возвращение Льва с окровавленным лицом и трясущимися руками повисло в воздухе мрачным предзнаменованием. Но вместо того чтобы поддаться панике, он использовал этот страх, этот адреналин, как топливо. Он видел врага. И враг был чудовищен. Но у него была стратегия.
- Он силен, но не всесилен, - голос Льва резал вечернюю тишину, пока они сидели у костра, доедая скудную похлебку. - Его сила - в порче, в разложении. Он атакует разум, сеет страх. Но у нас есть нечто, чего у него нет.
- И что же, господин? - спросил Кузьма, его голос был хриплым от усталости, но в глазах горела искра интереса.
- Воля. И земля под нашими ногами. Она не полностью ему принадлежит. Она страдает, но она жаждет исцеления. И она начинает нам доверять.
Ночью, пока Кузьма и Федка спали уставшим сном праведников, Лев не сомкнул глаз. Он сидел, прислонившись спиной к холодному камню новой стены, и вел безмолвную битву. Он чувствовал, как из глубины долины ползет тонкая, ядовитая паутина - попытка Порченого дотянуться до его сознания, посеять сомнения, найти слабое место. Видения возвращались: шепотки о том, что он обречен, что его крепость - это песочный замок, который смоет первая же буря, что его спутники предадут его при первой же опасности.
Но Лев дышал глубоко и ровно, ощущая под собой твердую скалу холма. Он мысленно выстраивал свои собственные стены - не из камня, а из несгибаемой решимости. Он вспоминал каждый успешно уложенный камень, каждый чистый глоток воды из исправленного родника, благоговейный страх в глазах Кузьмы и Федки. Это были кирпичики его крепости духа. Он не отгонял тьму. Он просто зажигал внутри себя свет, и тьма отступала, не в силах его поглотить.
К утру атака стихла. Лев был измотан, но не сломлен. Он понял важнейшую вещь: Порченый не мог атаковать его напрямую на этой земле, которую Лев уже начал исцелять. Ему приходилось действовать исподтишка, через разум. Это была его ахиллесова пята.
С первыми лучами солнца, едва рассеивавшими туман, Лев собрал своих людей.
- Сегодня мы меняем тактику. Стены будут расти и без нас. Нам нужно оружие. Не против людей. Против тьмы.
Он повел их к южному склону холма, где его Взор Землемера выделял слабое, но устойчивое свечение. Под тонким слоем почвы и щебня он нашел то, что искал - залежи особой, белой глины, испещренной серебристыми прожилками. Она мягко светилась в его восприятии, излучая чистоту и покой.
- Это не простая глина, - объяснил он, набирая пригоршню прохладной, пластичной массы. - Она впитывает и нейтрализует скверну. Мы будем обмазывать ею частокол. А еще...
Он сосредоточился, сжимая глину в ладонях. Он вкладывал в нее не просто форму, а намерение. Образ защиты, света, неприступности. Он шептал ей, как когда-то шептал камням, но на сей раз его просьба была иной - не двигаться, а хранить.
Через несколько минут в его руках лежал грубый, но узнаваемый оберег - фигурка медведя, точь-в-точь как на знамени Ратибора. Глина под его пальцами затвердела, словно обожженная в горне, а серебристые прожилки заиграли на солнце.
- Каждый из вас сделает себе такой же, - приказал Лев. - Не важно, насколько красиво. Важно, чтобы вы вложили в него все свои мысли о безопасности, о доме, о жизни. Это будет ваш щит против его шепота.
Кузьма и Федка с серьезными лицами принялись за работу. Их фигурки вышли корявыми, но сделанными с предельной концентрацией. Когда они повесили их на грудь, надетые на кожаные шнурки, по их лицам разлилось странное облегчение. Давление, витавшее в воздухе, ослабло.
Следующие дни прошли в лихорадочной работе. Стены росли с поразительной скоростью, образуя по периметру холма почти замкнутое кольцо. Каменные духи трудились не покладая... лап? С каждым днем их становилось больше - к первоначальному десятку присоединились другие, привлеченные слухами о новом Голосе, который не порабощает, а сотрудничает. Лев научился направлять их более точно, экономя свои силы. Он уже не просто просил - он чертил пальцем на земле контуры, и духи воплощали их в камне с ювелирной точностью.
Они возвели сруб для будущей казармы и склада, сложили огромную печь для обжига глины и выпечки хлеба. Федка, оказалось, имел неожиданный талант к гончарному делу и под руководством Льва начал лепить не только обереги, но и прочную посуду. Кузьма тем временем соорудил примитивный, но эффективный колодезный ворот над одним из родников.