Он не оглядывался. Каждая доля секунды, потраченная на оценку расстояния, была бы растрачена впустую. Он доверился слуху. Они были близко. Очень. Через мгновение кто-то из них, самый быстрый,一定能 дотянуться до него древком копья или лезвием топора.
Его план, родившийся в считанные секунды, висел на волоске. Его взгляд, цепкий и натренированный годами изучения местности на реконструкциях, выхватил из окружающего хаоса детали: ту самую подточенную сосну, большой валун, поросший мхом, который мог служить укрытием, и узкую тропинку, петляющую между вековых елей.
Он нырнул под низко нависающую еловую лапу, резко свернул в сторону, споткнулся о корень, едва удержав равновесие, и рванулся дальше. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Он оказался в небольшом полукруглом прогале, образованном тремя старыми соснами. И прямо перед ним, как и было задумано, возвышалась его цель - та самая сосна-великан. Ее ствол, толщиной в два взрослых обхвата, был изъеден жуками-короедами почти до середины. Грибы-трутовики, словно каменные наросты, покрывали ее основание. Она держалась лишь на нескольких уцелевших волокнах древесины и, казалось, на одной лишь воле лесных богов, готовых в любой миг отпустить ее.
Лев остановился, резко развернулся на каблуках сапог, чтобы не скользнуть на хвое. Он встал спиной к гигантскому дереву, лицом к выбегавшим на поляну преследователям. Он видел их лица - перекошенные злобой, с горящими глазами, забрызганные грязью и чужой кровью. Их было человек десять. Они высыпали из чащи плотной, нестройной толпой, запыхавшиеся, но уверенные в своей силе и численном превосходстве. Запах их пота, немытого тела и крови был осязаем.
- Вот он! Колдун окаянный! Держи его! - закричал тот самый высокий и тощий бандит с длинным, кривым ножом.
Лев поднял руку, не как мольбу о пощаде, а как жест, останавливающий и властный. Его голос, сорванный бегом, все еще звучал твердо и громко, благодаря командным подачам на строевых занятиях.
- Стоять! - его крик заставил нескольких передних бандитов инстинктивно замедлить шаг. - Я не колдун. Я - голос этого леса! Отступите, пока тени деревьев не поглотили вас навсегда!
Он блефовал. Он играл на их суевериях, на их страхе перед непознанным. Его странная одежда, его внезапное появление, обвал, который он устроил - все это работало на него.
Но их главарь, здоровенный детина с багровым шрамом через левый глаз и спутанной черной бородой, только хрипло рассмеялся, поднимая свою тяжелую секиру.
- Голос леса? Сейчас я перекрою тебе глотку, и посмотрим, как ты запоешь! - он плюнул в сторону Льва и сделал уверенный шаг вперед. Его люди, ободренные, двинулись за ним, сжимая в руках оружие.
Лев отступил на шаг, потом на другой, чувствуя за спиной шершавую, неровную кору сосны. Он оказался в ловушке. Сзади - почти падающий гигант, спереди - стена из стали и ненависти. Пути к отступлению не было. Его рука инстинктивно потянулась к рукояти меча на поясе. Он знал, что в настоящем бою против десяти ему не выстоять. Это был не ринг, не бугурт. Здесь били насмерть.
Он глубоко вдохнул, запах смолы и гнили заполнил его ноздри. Это был момент истины. Расчет или смерть.
- Ваша смерть - прямо здесь! - проревел он и изо всех сил, всем весом своего тела, ударил каблуком в сапоге в самое основание подточенного ствола, в место, где древесина была наиболее трухлявой.
Раздался громкий, сухой, словно кость ломающуюся, треск. Дерево вздрогнуло, с него посыпались щепки и хвоя. Бандиты замерли в нерешительности, их взгляды устремились вверх, на огромную крону, которая медленно, почти величественно, начала крениться. Но Лев уже понял - одного удара было мало. Дерево было слишком массивным, оно не падало, а лишь нехотя наклонялось, словно не желая участвовать в его плане.
Он не стал ждать. Пока бандиты в оцепенении смотрели на качающуюся сосну, он рванулся вдоль ствола, к тому месту, где заранее приметил свой шанс - к длинной, прочной еловой жерди, оставшейся от его предыдущего инженерного эксперимента. Она лежала там, где он ее и оставил.
- Держите его! Не дайте уйти! Он нас заколдовал! - ревел главарь, опомнившись первым.
Пальцы Льва сомкнулись на шершавой древесине импровизированного рычага. Это был закон Архимеда, перенесенный в дикий, первобытный мир. «Дайте мне точку опоры, и я переверну землю». У него была точка опоры - тот самый прочный валун, торчащий из земли. И у него был рычаг.
Он вставил жердь под ствол сосны в самом узком месте подточенной части, прямо у основания. Пятки уперлись в землю, мышцы спины и ног напряглись до предела. Он навалился на рычаг всем телом, с тихим стоном, выжимая из себя последние силы.