Багровые «глаза» одержимых повернулись к нему. Десятки безликих голов. На мгновение воцарилась полная тишина. И затем, с ревом, в котором смешались скрежет камней, хрип и ярость, вся масса тварей ринулась на него.
Битва началась.
Это была не битва. Это была мясорубка.
Первый ряд одержимых врезался в каменных духов с грохотом, который мог родиться только в аду. Лев видел, как глиняная лапа с когтями из осколков кремня впилась в грудь одного из его стражей, вырвав с мясом целый кусок породы. Дух не издал ни звука, лишь его светящиеся глаза на мгновение вспыхнули ярче, и он ответил ударом своей собственной каменной кулаковины, разнеся голову нападавшего в пыль. Но из разваливающегося тела уже выползали черные, змеевидные щупальца скверны, пытаясь вцепиться в камень.
Лев действовал. Его меч, все еще не заточенный, был плохим режущим инструментом, но как дубина срабатывал отлично. Он обрушил его на колено существа, рвущегося к нему, и услышал удовлетворяющий хруст. Тварь рухнула, но тут же поползла, хватая его за ногу острыми, как стекло, обломками костей, вплетенными в ее глиняное тело. Боль, острая и жгучая, пронзила лодыжку. Лев с силой вырвал ногу, оставив в зубах твари клочья кожи и крови, и добил ее, вогнав острие меча в багрово светящуюся пустоту на месте лица.
Воздух наполнился невыносимым смрадом - смесью горящей глины, гниющей плоти и серы. Второй одержимый, высокий и тощий, с руками-косами, взмахнул одной из них. Лев едва успел отскочить, но лезвие из острой сланцевой плиты все же зацепило его по груди, разрезав стеганку и оставив глубокую, кровоточащую рану. Он почувствовал, как по телу разливается не только боль, но и леденящий холод скверны. Его рука дрогнула.
Нет! - мысленно рявкнул он сам себе, встряхивая головой. Его воля, раскаленная докрасна, выжгла проникающий яд. Рана осталась, но оцепенение прошло.
Он увидел, как один из его духов, окруженный тремя одержимыми, не выдержал. Существа впились в него, разрывая на части, выгрызая куски. Багровая энергия пожирала камень, как кислота. Свет в глазах духа погас, и он рассыпался в груду безжизненных обломков.
Ярость, холодная и всепоглощающая, захлестнула Льва. Это были не просто солдаты. Это были его союзники, первые, кто признал в нем своего.
- Кузьма! Сейчас! - закричал он, отбивая очередную атаку и отступая к руинам избы.
И тут с севера, точно по плану, послышался грохот разбивающейся керамики. Один за другим, горшки с горючей смесью полетели в центр площади, разбиваясь о черный алтарь и фигуры одержимых вокруг него. Липкая, маслянистая жидкость облепила камень и тела.
- Огонь! - скомандовал Лев.
Он выхватил из-за пояса заранее зажженный факел (они использовали тлеющий трут в глиняной банке) и швырнул его в ближайшего облитого одержимого.
Вспыхнуло все разом. Пламя было не естественным, оранжево-желтым, а зеленовато-багровым, оно пожирало все с ненасытной жадностью. Одержимые, охваченные огнем, не кричали. Они издавали пронзительный, высокочастотный визг, который резал слух и мозг. Они метались, пытаясь сбить пламя, но лишь разбрасывали его на других. Скверна горела, и ее горение было ужасающим зрелищем. Тела вздувались и лопались, изливая наружу потоки черного дыма, который тут же вспыхивал. Воздух наполнился вкусом гари и паленой плоти, хотя плоти как таковой и не было - лишь глина, кости и чистая энергия зла.
Алтарь, объятый пламенем, завыл. Это был звук, полный такой древней, космической ненависти, что Льва на мгновение охватил первобытный ужас. Каменные духи замедлились, их собственная энергия колебалась под этим давлением.
И тут Лев увидел его. Сквозь стену огня и дыма, на краю площади, стояла одна из одержимых. Но она не бросалась в атаку. Она смотрела на него. И в ее багровых глазах-пустотах он увидел не просто ярость, а нечто большее - осознанный, направленный разум. Это был не пехотинец. Это был офицер. Командир этого отряда.
Существо медленно подняло руку, и из груды обломков рядом с ним поднялись несколько острых обломков костей и камней. Они зависли в воздухе, нацеленные на Льва.
Так вот как, - промелькнула мысль. Порченый не просто создает мутантов. Он вкладывает в них частицу своего сознания.
Лев инстинктивно пригнулся, но каменные обломки просвистели мимо, вонзившись в спину одному из его духов. Дух замер, свет в его глазах погас, и он рухнул, разбившись о землю.
Ярость Льва перешла в холодную, расчетливую решимость. Он должен убить этого командира. Разрушить этот алтарь.
- На меня! - крикнул он своим духам, и ринулся вперед, сквозь стену огня.