Пламя лизало его одежду, жгло кожу, но его воля горела ярче. Он видел, как командир-одержимый отступает, прикрываясь другими тварями. Лев работал мечом и ножом, отрубая, разбивая, пробивая себе путь. Каждый удар отдавался болью в его ранах, каждый вздох был полон едкого дыма. Он чувствовал, как его силы на исходе.
Он оказался в нескольких шагах от командира. Тот стоял перед пылающим алтарем, его багровые глаза полыхали ненавистью. Он снова поднял руку, и на этот раз десятки острых обломков поднялись вокруг, готовые пронзить Льва со всех сторон.
И в этот момент с юга, точно в срок, поднялась стена дыма и огня. Федка выполнил свою часть плана. Он поджег сухой бурьян. Ветер, как и предсказывал Лев, понес дым и искры прямо на площадь, ослепляя и дезориентируя оставшихся одержимых.
Командир на мгновение отвлекся.
Этого мгновения Льву хватило. Он не стал бросаться в атаку. Он вонзил свой меч в землю, ухватился за него обеими руками и из последних сил призвал свой новый навык.
Прямой Приказ Земле.
Он не менял ландшафт. Он сконцентрировал всю свою волю, всю свою ярость, всю боль в одной точке - прямо под ногами командира-одержимого.
РАЗОРВИСЬ!
Земля под существом не просто дрогнула. Она взорвалась. Сотрясение было не физическим, а скорее энергетическим. Площадка под ногами командира превратилась в миниатюрный вулкан, извергающий не лаву, а чистую, концентрированную ярость самой земли, направленную волей Хозяина. Каменные обломки, которые он контролировал, рассыпались в пыль. Само существо затрещало по швам, багровый свет в его глазах померк, и оно рухнуло, рассыпаясь на сотни мелких, дымящихся фрагментов.
С гибелью командира оставшиеся одержимые пришли в полное замешательство. Их атаки потеряли координацию. Каменные духи, почувствовав слабину, принялись добивать их с удвоенной яростью.
Лев, держась за рукоять меча, чтобы не упасть, поднял голову к пылающему алтарю. Черный камень треснул, из трещин бил ослепительный багровый свет. Он чувствовал, как огромная, темная воля Порченого отступает, яростно цепляясь за этот оплот, но не в силах удержать его.
- Добить! - прохрипел он. - Все!..
Его голос сорвался. Силы окончательно оставили его. Он рухнул на колени, глотая воздух, полный пепла и смерти. Последнее, что он увидел, прежде чем сознание поплыло, - это Кузьму, который с боевым кличем швырнул последний горшок с «Слезами Земли» прямо в трещину алтаря. Огненный столб взметнулся к небу, и черный камень с грохотом разлетелся на куски.
Миссия была выполнена. Алтарь уничтожен. Но цена... цена была ужасна.
Когда он очнулся, его перенесли в тень уцелевшей стены. Кузьма, весь в саже, крови и ожогах, перевязывал ему рану на груди. Лицо кузнеца было мрачным.
- Сколько? - хрипло спросил Лев.
Кузьма молча показал пальцем. На площади, среди обломков одержимых и алтаря, стояло лишь восемь каменных духов. Из двадцати, что пошли с ним в атаку. И еще трое из пяти, что были с Кузьмой. Одиннадцать погибших. Одиннадцать верных союзников, обращенных в щебень.
Лев закрыл глаза, сжимая кулаки. Боль от ран была ничто по сравнению с этой горечью. Он вел их на смерть. И они пошли.
Они... свободны, - донесся до его сознания голос Старейшего. Дух подошел, его каменное тело было иссечено глубокими трещинами. Лучше... смерть в бою... чем вечное рабство. Мы... помним их имена. Земля... помнит.
Лев кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он смотрел на дымящиеся руины, на груды щебня, что когда-то были его защитниками. Это была победа. Горькая, кровавая, купленная ценой преданных душ.
Он пообещал себе, что заплатит Порченому за эту цену сполна. Не просто изгнанием. Полным уничтожением.
Он поднялся на ноги, опираясь на плечо Кузьмы.
- Собираем своих... и уходим. Здесь больше нечего делать.
Они покинули выселки, оставив за спиной пепелище и память о павших. Они несли с собой не только раны, но и тяжелое знание: война только начиналась, и каждый ее шаг будет омыт кровью и слезами. Но они сделали первый выпад. И теперь враг знал, что у него есть достойный противник.
Возвращение в «Укрытие» было похоже на похоронную процессию. Они шли медленно, израненные, покрытые сажей и запекшейся кровью. За ними плелись уцелевшие каменные духи - их ряды поредели, а тела были испещрены глубокими трещинами и сколами. Они несли с собой не трофеи, а груду обломков - то, что осталось от их павших собратьев. Для духов это были не просто камни. Это были прах предков, тела товарищей, подлежащие возврату в лоно земли.
Федка, завидев их, распахнул ворота с лицом, искаженным от ужаса и облегчения. Он видел цену победы. Он видел пустые места в строю.