Он стоял на стене, одинокая фигура на фоне просыпающейся долины, зажатая между двумя врагами. Но в его глазах горел не страх, а холодная, стальная решимость. Он прошел через огонь и кровь. Он потерял друзей. Он получил новые силы. И он не собирался сдаваться. Ни перед тьмой, ни перед людьми.
Черная Долина стала его домом. И он был готов сжечь дотла любого, кто посмеет посягнуть на него.
Глава 4: Гости и Хищники
Глава 4: Гости и Хищники
Первые лучи солнца, пробивавшиеся сквозь привычный туман, застали Льва за работой. Он не отдыхал. Он не мог. Каждый час, каждая минута отсчитывала время до новой угрозы. Следы битвы на его теле затягивались с неестественной скоростью - сказывалось влияние концепции Хозяина Земли и сама долина, делившаяся с ним своей жизненной силой. Но шрамы, и физические, и душевные, оставались.
Он стоял у восточной стены, глядя на дымящиеся руины Выселок. Уничтоженный алтарь был как вырванный зуб - боль утихла, но пустота напоминала о себе. И о цене. Одиннадцать каменных духов. Он мысленно перебирал их образы, стараясь запомнить каждого. Они были первыми, кто поверил в него.
Они... стали частью земли. Частью силы. Не скорби... используй их дар, - донесся до его сознания голос Старейшего. Дух стоял рядом, его каменная броня была испещрена свежими шрамами, но он казался лишь крепче, словно сталь, закаленная в бою.
«Я знаю, - мысленно ответил Лев. - Но я не забуду их имена».
Имена... у нас нет имен. Есть... суть. И она теперь в тебе.
Лев кивнул. Он чувствовал это. Связь с долиной стала глубже, почти интимной. Он ощущал ее боль как свою, ее ярость как свою, ее пробуждающуюся надежду - как свою. Это была не просто магия. Это было слияние.
- Кузьма! Федка! - его голос прозвучал громко и властно, разносясь по двору.
Они появились из казармы почти мгновенно. За прошедшие дни они из перепуганных беглецов превратились в солдат. Суровых, молчаливых, с глазами, видавшими смерть в лицо. На них была простая, но прочная самодельная кожаная броня, на поясах - боевые ножи работы Кузьмы.
- Господин?
- У нас три дня. Четыре, максимум. Потом ждем гостей с запада. - Лев спустился со стены. - Нам нужно сделать два дела. Первое: привести «Укрытие» в вид, который не заставит воеводу усомниться в наших силах. Второе: подготовить... прием.
Он видел понимание в их глазах. Они знали, что гонцы Ратибора могут быть не только проверяющими, но и палачами, если найдут слабину.
Работа закипела с новой силой. Лев использовал свои умения с хирургической точностью. Он не тратил силы на грандиозные проекты. Он шлифовал детали.
С помощью Прямого Приказа он выровнял земляной пол во дворе, превратив его в утрамбованную, почти каменную поверхность. Он приказал стенам сгладить неровности, сделать кладку идеально ровной, словно ее возводили поколения искусных каменщиков. Он велел воротам, сбитым из толстых плах, выглядеть не как деревенская ограда, а как неприступная твердыня, усилив их железными шинами, которые Кузьма выковал из их первой стали.
Федка, под его руководством, занялся «прополкой». Он и несколько духов выкорчевали чахлый кустарник у подножия холма, обнажив чистый камень. Это создавало зону обстрела и делало крепость визуально более внушительной.
Кузьма тем временем работал в кузнице. Звон его молота не умолкал. Он ковал не оружие, а демонстрацию мощи. Над воротами он водрузил выкованного из железа медведя - точную, пусть и грубоватую копию герба Ратибора, но с одним отличием: медведь стоял на задних лапах, опираясь на скалу, и его пасть была разверзнута не в рыке, а в безмолвном вопле. Это был вызов. Мы здесь. Мы сильны. Мы - часть этой земли.
Лев также провел ритуал, если это можно было так назвать. Он собрал уцелевших духов и провел с ними безмолвный совет. Он не мог позволить гонцам увидеть их в действии. Их присутствие было его главным козырем, тайным оружием. Он приказал им замереть. Стать частью ландшафта. Войти в состояние глубокого сна, в котором их было не отличить от обычных валунов, разбросанных по холму и вмурованных в стены. Только Старейший остался активен, но и он должен был изображать из себя не более чем странную статую у входа в сруб.
К вечеру третьего дня «Укрытие» преобразилось. Из грубого форпоста оно превратилось в опрятную, суровую и не по-деревенски крепкую крепость. Все блестело чистотой, все было на своих местах. Даже запахи - дыма, смолы и свежего хлеба - говорили о порядке и силе.