Лев осматривал свои владения с чувством осторожного удовлетворения. Сцена была готова. Теперь все зависело от актеров.
На четвертое утро, едва солнце поднялось над горами, Федка, дежуривший на западной башне, подал сигнал.
- Всадники! Десять человек! С знаменем!
Лев, облаченный в свою лучшую (и единственную) стеганку, с очищенным и наточенным наконец мечом на поясе, поднялся на стену. Сердце его билось ровно и громко. Кузьма встал справа от него, заложив за пояс тяжелый кованый топор. Федка остался на башне, с луком в руках.
По дороге из чащи, петляя между редких деревьев, двигался отряд. Десять всадников. Впереди ехал знаменосец со стягом - тот самый черный медведь на кроваво-красном поле. Но Лев сразу обратил внимание на двух человек, ехавших сразу за ним.
Первый - молодой парень, лет двадцати пяти, с открытым, но жестким лицом, в добротной кольчуге и с дорогим мечом. Его осанка, взгляд - все кричало о знатном происхождении и привычке командовать. Сын боярский? Младший воевода? Лев почувствовал исходящую от него волну самоуверенности и легкого презрения.
Но второй... Второй был интереснее. Пожилой, лет пятидесяти, с лицом аскета, испещренным морщинами. Он был одет в простой, темный дорожный кафтан, но его глаза... Его глаза были старыми, спокойными и невероятно проницательными. Они скользнули по стенам, по воротам, по фигуре Льва, и Лев почувствовал, будто его просканировали рентгеном. Этот человек был не воином. Он был глазом. Соглядатаем. И скорее всего, человеком Кругора.
Отряд подъехал к воротам и остановился. Молодой всадник поднял голову, его взгляд скользнул по стенам, по железному медведю, и в его глазах мелькнуло неподдельное удивление. Очевидно, он ожидал увидеть пепелище или, в лучшем случае, жалкий частокол.
- Эй, на стене! - его голос был громким и властным, привыкшим, чтобы ему подчинялись. - Я - Глеб, сын боярина Кругора! По велению воеводы Ратибора прибыл для проверки владений Приказчика Лютобора! Отворяйте!
Лев не спешил. Он дал им несколько секунд прочувствовать всю мощь и неприступность его твердыни.
- Ворота откроются, - его голос, спокойный и ровный, прозвучал сверху, заставляя Глеба вздрогнуть и поднять взгляд. - Но прежде, сын боярина, запомни: ты не на пороге своей усадьбы. Ты на пороге моего дома. И здесь говорят «прошу»."
Глеб покраснел от ярости. Он явно не ожидал такого приема.
- Я здесь по праву! По воле воеводы!
- Воля воеводы дала мне эту землю. А мой труд и моя кровь сделали ее крепкой, - парировал Лев. - Уважение, Глеб, сын Кругора, порождает уважение. - Он сделал паузу и кивнул стражникам у ворот. - Открыть.
Массивные ворота со скрипом распахнулись. Лев спустился со стены, чтобы встретить гостей во дворе. Он стоял, не двигаясь, пока всадники въезжали внутрь. Он видел, как их взгляды скользят по безупречно чистому двору, по крепким срубам, по сложенным в пирамиду ядрам для пращей, по лицу Кузьмы, в котором читалась готовность к бою.
Глеб и его спутник спешились. Старый соглядатай сделал это легко, как молодой парень. Его глаза продолжали все оценивать.
- Ну что ж, Лютобор, - Глеб подошел ближе, стараясь смотреть свысока, хотя Лев был чуть выше его. - Ты... преуспел. Неожиданно. Воевода будет приятно удивлен. - В его тоне сквозила неподдельная досада. Он явно надеялся на другое.
- Я выполняю свой долг, - холодно ответил Лев. - Как и обещал.
- Да, о своих обещаниях ты любишь говорить, - в разговор вступил старый соглядатай. Его голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. - Обещал крепость. И мы видим... строения. Обещал освоить долину. А я вижу выжженную землю и чувствую... запах смерти. - Он указал тонким, костлявым пальцем на восток. - Что случилось там, Приказчик? С кем ты воевал?
Лев встретил его взгляд. Глаза старика были как два куска льда.
- Я воюю за эту землю, старец. С тем, кто хочет ее видеть мертвой. С болезнью, что разъедает ее душу. И пока я здесь, эта болезнь не пройдет.
- Болезнь? - Глеб фыркнул. - Ты говоришь загадками, чужестранец. Или пытаешься скрыть свои провалы? Где твои люди? Я вижу двоих. Где остальные? На том пожарище?
Лев почувствовал, как Кузьма напрягся рядом. Федка на стене натянул тетиву. Воздух накалился.
И тут Лев улыбнулся. Холодной, безжизненной улыбкой.
- Мои люди? - он медленно обвел рукой двор, стены, каменные изваяния духов, замершие в неподвижности. - Они всегда со мной. Они - сама эта земля. И если кто-то посмеет поднять на нее руку... он узнает, на что способен гнев камней.