Сначала был тихий скрип, потом - громкий, протяжный вой рвущейся древесины. Рычаг сработал. Усилие, приложенное в нужной точке, умножилось в сотни раз. Сосна, с оглушительным грохотом, который, казалось, сотряс все вокруг, рухнула. Она падала не на бандитов, а поперек узкой тропы, отрезая их от Льва тяжелым, непроходимым завалом из ствола, ветвей и хвои. Земля содрогнулась, облако пыли, хвои и лесного сора поднялось в воздух.
Бандиты отпрянули, кто-то упал, кто-то в ужасе отскакивал от падающих сучьев. Теперь между ними и Львом лежала настоящая баррикада из дерева, на преодоление которой требовались минуты, а не секунды.
Лев, тяжело дыша, почти падая от усталости, отступил на несколько шагов, оперся руками о колени. Он купил себе время. Несколько драгоценных минут. Но он знал, что это ненадолго. Они обойдут, или перелезут.
Он огляделся, пытаясь сориентироваться. Справа был крутой, заросший кустарником склон, ведущий вниз, в темную чащу. Слева - непролазная стена ельника. Прямо - барьер из упавшего дерева, за которым слышались яростные проклятия и ругань.
И тогда, поверх ругани и собственного тяжелого дыхания, он услышал новый звук. Тот, которого он бессознательно ждал. Тот, на который тайно надеялся. Четкий, ритмичный, нарастающий топот копыт. Много копыт. И крики, но уже другие - не дикие и разрозненные, а организованные, громкие, полные воинской мощи.
- Княжеская дружина! Спасайся кто может! Беги! - донеслось с поляны, где еще недавно шла резня.
Лев рискнул выглянуть из-за завала. Его сердце забилось чаще, но уже не от страха, а от предвкушения. На поляну, как лавина, врывался отряд всадников. Блеск стальных шлемов-шишаков, кольчуг, расшитых плащей. Длинные копья, тяжелые мечи. Они рубили бегущих в панике бандитов, не давая им скрыться в лесу. Это была не битва, это был разгром.
Его преследователи за спиной тоже услышали это. Их ругань сменилась паническими возгласами. Их главарь с яростным проклятием, в котором смешалась злоба и страх, в последний раз метнул взгляд в сторону Льва, скрытого за баррикадой.
- Назад! В чащу! Рассыпаться! - скомандовал он хрипло, и вся банда, словно тараканы, бросилась наутек, растворяясь в зеленом сумраке леса.
Лев остался один. Он прислонился спиной к холодному стволу уцелевшей сосны, позволив усталости накрыть себя с головой. Его тело ныло, каждая мышца кричала о перенапряжении. Но он был жив. Он выиграл свою первую схватку в этом мире. Не грубой силой, а расчетом.
Он услышал, как всадники приближаются к его укрытию. Топот копыт стал медленнее, осторожнее. Раздавались отрывистые команды. Теперь ему предстояло встречаться с теми, кого он, по сути, спас. С представителями местной власти. С людьми, для которых он был чужаком, одетым в странные одежды и появившимся из ниоткуда в самый разгар боя.
Что они подумают? Как он объяснит свое присутствие? Сочтут ли за союзника, за странного отшельника, или за шпиона?
Он глубоко вдохнул, выпрямил спину, смахнул со лба пот и грязь. Страх уступил место холодной аналитике. Первый контакт. Самое важное переговоры в его жизни начинались сейчас. Он должен был выглядеть не как жертва, и не как угроза, а как… загадка. Как человек, обладающий собственной волей и ценностью.
Топот копыт затих, сменившись звонким цоканьем и фырканьем коней прямо по ту сторону древесного завала. Лев, все еще прислонившись к сосне, видел сквозь частокол обломанных сучьев и хвои смутные тени всадников, сгрудившихся вокруг упавшего великана. Слышались приглушенные возгласы, полные изумления и суровой оценки.
- Глядите-ка... Дерево-то почти перепилено! Кто его так умудрился?
- Не иначе, леший им помог... Или тот странник, что банду от нас отвел.
Лев заставил себя оттолкнуться от ствола. Ноги дрожали от перенапряжения, но он выпрямился во весь рост, откашлялся, сглотнув ком грязи и адреналина в горле. Он вышел из-за своего укрытия, двигаясь медленно, плавно, держа руки на виду, ладони раскрыты. Универсальный жест мирных намерений, понятный, как ему хотелось верить, в любом мире.
Перед ним, объехав по краю завала, предстали всадники. Их было человек пятнадцать. Вид у них был грозный и по-своему величавый. Кольчуги, на некоторые из которых были надеты стальные нагрудники-«зерцала», поблескивали тусклым серебром в пробивавшихся сквозь кроны лучах солнца. Из-под стальных шишаков с бармицами, закрывавшими шеи и плечи, смотрели на него суровые, обветренные лица, испещренные шрамами и прожитые жизнью в седле. Щиты, висящие у стремян, были украшены тем самым медведем, которого он видел на щите павшего воина.