Лев отступил на шаг. Нет. Он не для того прошел через все это, чтобы стать палачом. Чтобы убить существо, столетия сдерживавшее тьму ценой невыразимых мук.
«Нет. Должен быть другой способ!»
Другого нет! - впервые в ее мысленном голосе прозвучала отчаянная сила. Ты видишь это?! - Ее глаза полыхнули, и Лев увидел ужасающее видение: если связь не разорвать, тьма в конце концов поглотит Велену полностью, кристалл потухнет, и Порченый вырвется на свободу. Не как дух долины, а как бесконтрольная чума, пожирающая все на своем пути. Леса, города, души... Все станет частью его. Ты должен!
В этот момент стены башни содрогнулись от мощного удара. Снаружи донесся яростный рев. Порченый почуял угрозу своему источнику власти. Одержимые, в бешенстве, штурмовали башню, невзирая на защитный барьер. Камни посыпались со свода.
Он знает! У тебя нет времени! Сделай это! - мысленный крик Велены был полон отчаяния и мольбы. Освободи меня! Дай мне наконец уметь!
Лев посмотрел на ее лицо, искаженное болью, на ее руки, сжимающие кристалл - последний оплот света. Он посмотрел на темную массу, пожиравшую ее плоть. Он вспомнил Федку, искалеченный разум. Вспомнил павших духов. Вспомнил черные, выжженные земли.
И его решение созрело. Холодное, тяжелое, как глыба свинца.
Он шагнул к алтарю. Его рука потянулась к кристаллу.
«Прости», - мысленно прошептал он.
Благодарю... - ее ответ был тихим, как вздох облегчения.
Его пальцы коснулись кристалла. Он был теплым, почти живым. В тот же миг золотой свет вспыхнул с невероятной силой, озарив все подземелье. Велена издала тихий стон, и ее тело начало быстро темнеть и рассыпаться в прах, словно столетия тления прошли за секунды. Темная масса у ее ног взревела, потеряв связь с источником, и начала бешено биться, как отрубленная конечность.
Лев с силой вырвал кристалл из сжимавшихся пальцев. Свет был теперь сосредоточен в его руке, жгучий и чистый.
Внезапно его сознание пронзила волна такой чудовищной, всепоглощающей ярости, что он едва не рухнул на колени. Это был крик самой долины. Крик преданного, изувеченного бога. Порченый лишился своей анкоровой точки. И теперь его гнев не знал границ.
Стены башни затрещали. Сверху посыпались камни. Штурм усилился.
Лев, прижимая кристалл к груди, рванулся к лестнице. Он должен был бежать. Он должен был добраться до разлома. Пока ярость Порченого ослепляла его. Пока его связь с миром была ослаблена.
Он выскочил на первый этаж. Вход был почти завален. Снаружи доносился оглушительный грохот и яростные крики его духов, сражавшихся с ордой одержимых.
Прорывайся! - мысленно приказал он им. На юг! К разлому!
Он увидел, как Молчун, пожертвовав собой, обрушил часть стены, создав проход. Старейший, покрытый трещинами, отбивался от тварей, расчищая ему путь.
Лев выпрыгнул из башни в кромешный ад. Плато кипело одержимыми. Их были сотни. Но они были дезорганизованы, слепы от ярости своего повелителя.
Лев побежал. Он не оглядывался. Он чувствовал, как кристалл в его руке пульсирует в такт его сердцу, наполняя его тело странной, чужеродной энергией. Это была сила самой долины, но очищенная, первозданная.
За ним, прикрывая отход, отступал Старейший. Лев чувствовал, как его связь с духом слабеет - один удар, другой... И вот связь оборвалась. Старейший пал.
Боль пронзила Льва, но он бежал дальше. К черной расселине, из которой теперь бил столб багрового света, полный слепой, разрушительной мочи.
Он достиг края. Глубоко внизу, в фиолетово-черной мгле, пульсировало нечто. Не тело. Не дух. Сгусток чистой, искаженной воли. Ядро Порченого.
Лев поднял кристалл. Он сиял, как маленькое солнце.
И в этот момент из разлома вырвалась тень. Не физическая. Ментальная. Образ. Светлана. Но не та, что он знал. Ее одежда была разорвана, по коже струилась кровь, а в глазах горел огонь животной страсти и боли.
Останься... - ее голос, знакомый и желанный, прошептал в его разуме, наполненный обещанием и болью. Брось это... и я твоя. Вся. Со всей своей болью... со всей своей яростью... Мы будем править вместе...
Это была последняя, самая грязная ловушка. Порченый вытащил из его памяти самый сокровенный, еще не осознанный им самим образ. Образ женщины, которая задела что-то в его душе.
Лев на мгновение замер, парализованный. Искушение было ужасающе реальным.