- Ты только что разыграл их, как в тавлеях, - сказала она. - Мой отец теперь в долгу перед Кругором за мое «спасение», а Кругор в долгу перед тобой. И все это - без единого выстрела.
- Иногда лучшая битва - та, которой удалось избежать, - ответил Лев. - Но это лишь передышка. Теперь они обе стороны будут ждать, куда я направлю свою силу.
Он протянул ей грамоту.
- Ты теперь гость князя. Как ощущения?
Она взяла пергамент, и ее пальцы ненадолго коснулись его.
- Как будто я добровольно вошла в клетку с гризли. Захватывающе.
Дни потекли иначе. Светлана оказалась не просто «гостей». Она стала катализатором. С ее появлением жизнь в «Укрытии» стала не просто выживанием, а обустройством. Она реорганизовала склад, нашла у Федки скрытый талант к травничеству и заставила Кузьму ковать не только оружие, но и серпы, и пилы. Она была дочерью воеводы - управление было у нее в крови.
Лев наблюдал за ней, и его интерес рос. Она была не просто красивой женщиной. Она была равной. Сильной, умной, и так же одинокой в своем роде, как и он.
Однажды вечером он повел ее к восточной стене, откуда открывался вид на долину. Солнце садилось, окрашивая серые склоны в багровые и золотые тона. Внизу, у подножия холма, уже зеленели первые, высаженные им участки травы.
- Ты видишь? - сказал он, указывая рукой. - Пепел. Но под пеплом - семя. Новое семя.
Она стояла рядом, и ее плечо почти касалось его.
- Ты говоришь о долине? Или о себе?
- Обо всем сразу, - он повернулся к ней. Луна поднималась над горами, и ее свет падал на ее лицо, делая кожу почти фарфоровой, а глаза - бездонными. - Я был пеплом, когда пришел сюда. Выжженным. Пустым. А теперь... теперь я чувствую, как что-то прорастает.
Она не отводила взгляд.
- И что же прорастает, князь?
- Жизнь, - прошептал он. - И желание.
Он не стал спрашивать разрешения. Он просто наклонился и поцеловал ее.
Это был не нежный поцелуй. Это было столкновение. Года сдержанной ярости с годами вынужденного холодного расчета. Голод с голодом. Ее губы ответили ему с той же силой, ее руки впились в его плечи, притягивая ближе. Они стояли на стене, под луной и звездами, и весь мир сузился до точки соприкосновения их тел.
Когда они наконец разомкнулись, дыхание их было прерывистым.
- Это... неразумно, - выдохнула Светлана, но ее глаза горели.
- С момента моего появления здесь я не делал ничего разумного, - хрипло ответил Лев. - И посмотри, к чему это привело.
Он взял ее на руки - легко, как перышко, - и понес в свой сруб. Она не сопротивлялась. Она прижалась к его груди, и ее губы нашли его шею, оставляя горячие, влажные поцелуи.
В срубе было темно, пахло дымом и кожей. Он опустил ее на грубые шкуры, покрывавшие его постель. Одежды падали на пол, сброшенные в спешке, без изящества. Ее тело было таким, каким он и представлял - сильным, гибким, с тонкими шрамами, рассказывающими истории битв. Его руки скользили по ее коже, а ее ноги обвились вокруг его бедер.
Не было нежности. Была ярость. Ярость жизни, прорвавшая плотину. Укусы, царапины, хриплые стоны, прорывавшиеся сквозь стиснутые зубы. Она была дикой кошкой под ним, отвечающей на каждое его движение с такой же жадностью. Это был не акт любви. Это был акт завоевания и признания. Две силы, столкнувшиеся и нашедшие в этом столкновении не уничтожение, а высшее, животное удовлетворение.
Когда все кончилось, они лежали в темноте, прислушиваясь к бешеному стуку сердец. Пот покрывал их тела, смешиваясь с запахом секса и дыма.
Светлана первой нарушила тишину.
- Мой отец убьет тебя, если узнает.
- Он может попробовать, - Лев провел рукой по ее мокрому животу, чувствуя, как мышцы под его пальцами вздрагивают. - Но теперь у него будет одна проблема. Потому что если он тронет меня, он потеряет тебя.
Она перевернулась на бок, чтобы смотреть на него. В темноте ее глаза светились, как у хищницы.
- Ты используешь меня как щит.
- Нет. Я делаю тебя своей союзницей. Добровольно. - Он положил руку ей на бедро. - Ты сказала, что хочешь быть рядом, когда я изменю этот мир. Так будь рядом. Не как заложница. Не как наблюдатель. Как партнер.
Она долго смотрела на него, а затем медленно кивнула.
- Хорошо. Партнер. Но учти, Лютобор... я не та, кого можно использовать и отбросить. Если ты предашь меня...
- ...ты убьешь меня сама, - закончил он за нее. - Я бы не ожидал меньшего.
Утром они вышли из сруба вместе. Кузьма и Федка, увидев их, обменялись красноречивыми взглядами, но не сказали ни слова. Жизнь в «Укрытии» продолжалась, но что-то изменилось. Светлана больше не была гостьей. Она была своей.
А через несколько дней каменные духи на восточной границе долины прислали тревожный сигнал. Не об армии. Одинокий человек. Старый, с посохом, одетый в лохмотья. Он шел с востока, из земель, что считались полностью мертвыми. И он нес с собой не оружие, а странный, звенящий на ветру посох, украшенный перьями ворона и высохшими волчьими зубами.