Он повернулся, чтобы уйти.
- Жди. И смотри на восток. Когда появится дым, знай - это не дым костров. Это дыхание иного мира.
Старик ушел так же бесшумно, как и появился, растворившись в утреннем тумане. Лев стоял и смотрел ему вслед, сжимая кулаки. Светлана положила руку ему на плечо.
- Он может лгать, - сказала она, но в ее голосе не было уверенности.
- Нет, - покачал головой Лев. - Он не лгал. Я чувствую это. В воздухе... что-то меняется. - Он повернулся к ней. - У нас есть месяц. Меньше. Нам нужно готовиться к войне. К войне с чем-то, против чего стены могут оказаться бесполезны.
Они вернулись в крепость, и Лев приказал собрать всех. Кузьма, Федка, Светлана и несколько старших духов стояли перед ним в главном срубе.
- Новая угроза, - без предисловий начал Лев. - Сильнее и чуждее всего, с чем мы сталкивались. Они идут с востока. Не люди. Духи Степи.
Кузьма хмуро выслушал и сплюнул.
- Чем они опаснее прежней нечисти?
- Тем, что они не больны и не искажены. Они - другие, - объяснил Лев. - Их сила в их чужеродности. Они не станут штурмовать стены. Они попытаются выжечь саму душу долины. И мою вместе с ней.
- Что будем делать, господин? - спросил Федка, бледнея.
- Мы сделаем то, что у нас лучше всего получается, - в голосе Льва зазвучала стальная решимость. - Мы будем строить. Но на сей раз мы будем строить не стены из камня. Мы будем строить стену из воли. - Он посмотрел на Светлану. - Тебе пора написать отцу. И Кругору.
- И что я должна им сказать? - спросила она, поднимая бровь.
- Скажи правду. Что на Яргард надвигается буря, какой не видели века. И что единственный щит на ее пути - это я. Пусть пришлят послов. Пусть увидят, с чем мы столкнулись. Им решать - помочь мне или попытаться воспользоваться ситуацией. Но предупреди их - если они решат нанести удар в спину, я не стану сражаться на два фронта. Я просто открою ворота степным духам и уйду. И посмотрю, как они справятся с ними без меня.
Светлана смотрела на него с восхищением и ужасом.
- Это блеф. Ты не отступишь.
- Нет, - согласился Лев. - Но они не знают этого. Игра началась, Светлана. И на сей раз ставка - выживание всего Яргарда.
Он вышел из сруба и поднялся на самую высокую точку стены. Глаза его сияли мягким золотистым светом. Он смотрел на восток, туда, где за горами лежали бескрайние степи. Он чувствовал это теперь - легкое, почти неосязаемое давление. Как будто огромное, невидимое око открылось где-то далеко и уставилось прямо на него.
Он протянул руку, и камень стены под его ладонью ответил теплой пульсацией. Он был связан с этой землей. И теперь ему предстояло защищать ее не только от физических угроз, но и от метафизических. От сущностей, для которых камни и деревья были не живыми существами, а лишь пылью.
«Приходите, - подумал он, и его мысль полетела на восток, подобно стреле. - Приходите и попробуйте отнять у меня мой дом. Увидим, чья воля окажется крепче».
Где-то вдали, за хребтом, ветер донес его вызов. И в ответ донесся тихий, леденящий душу вой. Вой, в котором слышался не голод, не ярость, а холодная, безразличная мощь самой бесконечности.
Они услышали.
Следующие дни напоминали подготовку к шторму. Но вместо того, чтобы укреплять стены, Лев погружался в себя и в землю. Он проводил часы в медитации, сидя у своего серебристого деревца, вгрызаясь сознанием в самые основы долины. Он не строил барьер - он укреплял саму суть места, делая ее более... «собой». Более плотной, более осознанной. Он вплетал в энергетическую ткань долины свою волю, свое право на владение, свою ярость против любого вторжения.
Это была тонкая, изматывающая работа. Иногда ему казалось, что он пытается заштопать небо. Он чувствовал огромное, холодное давление извне, которое все усиливалось. Теперь это было не просто ощущение - по ночам на востоке виднелось странное, зеленоватое свечение, а воздух порой наполнялся запахом пыли и полыни, хотя до степей были сотни верст.
Светлана наблюдала за ним, и в ее глазах читалась тревога. Она видела, как он истощается, как темнеют круги под его глазами. Но она также видела результат - долина отвечала. Растения росли быстрее, камень стен становился прочнее, а вода в родниках - чище и живительнее. Она была живым доказательством его власти.
Однажды ночью, когда Лев, дрожа от усталости, вышел из очередного транса, она ждала его с кувшином вина - одним из трофеев Кривого.
- Ты убиваешь себя, - сказала она просто, наливая ему напиток.