Давление усилилось. Лев почувствовал, как его барьер трещит. Он не мог тягаться с этой мощью в лоб. Он был новичком против сущности, которой были тысячи лет.
И тогда он сделал нечто отчаянное. Он не стал сопротивляться. Он позволил давлению проникнуть внутрь - но лишь на мгновение. И в этот миг он показал им не свою ярость. Он показал им свою любовь. Образ Светланы, смеющейся у костра. Первые зеленые ростки на черной земле. Уверенные движения Кузьмы у наковальни. Преданный взгляд Федки. Жизнь. Хрупкую, упрямую, прекрасную жизнь, которую он защищал.
И случилось неожиданное. Давление... дрогнуло. На миг в нем промелькнуло нечто, похожее на недоумение, почти на интерес. Оно отступило.
Лев рухнул на колени, его рвало желчью. Он был жив. Он выиграл эту схватку. Но он понял главное: они не были бездушными машинами. В них было что-то, что могло откликнуться. Что-то, что можно было использовать.
Когда он, шатаясь, вернулся в крепость, его встретили испуганные взгляды.
- Что случилось? - спросила Светлана, поддерживая его. - Мы видели, как земля... колебалась.
- Я поговорил с ними, - хрипло ответил Лев. - Или... они поговорили со мной.
Он не успел ничего объяснить, как с запада послышался гул голосов и топот копыт. Первые союзники прибыли.
Это был отряд Кругора. Всего пятьдесят человек, но хорошо вооруженных и с обозом. Во главе ехал Глеб, но на этот раз его сопровождал не Горислав, а коренастый, плечистый воин с лицом, изборожденным шрамами, - видимо, новый командир. Глеб выглядел нервным.
- Отец шлет тебе этот авангард, князь, - сказал он, спешиваясь. - Остальные... подтянутся.
Лев понимал: Кругор выжидал, проверял обстановку. Он кивнул.
- Разбивайте лагерь за стенами. У нас мало места. И готовьтесь. Буря близко.
На следующий день прибыл отряд Ратибора. Сто человек под командованием Вышаты. Они разбили лагерь по другую сторону от людей Кругора. Воздух между двумя лагерями был густым от взаимной ненависти и недоверия.
Лев собрал командиров в своем срубе: Глеба, его военачальника по имени Добрыня, и Вышату.
- Завтра, - сказал Лев, глядя на карту, разложенную на столе, - я веду разведку на восток. Мне нужно знать, что они готовят. Вышата, твои лучшие разведчики идут со мной. Добрыня, твои люди будут прикрывать наш отход.
- Один из моих людей пропал прошлой ночью, - мрачно сказал Добрыня. Его голос был низким и хриплым. - Вышел по нужде... и не вернулся. Мы нашли только его кольчугу. Она была... холодной. Ледяной. И пахла полынью.
- Они уже здесь, - прошептала Светлана, стоя у окна.
- Поэтому мы идем, - сказал Лев. - Мы не можем ждать, пока они перережут нас по одному.
Вышата кивнул.
- Мои ребята готовы.
Ночью Лев снова провел с Светланой. На сей раз это была не страсть, а что-то более глубокое и отчаянное. Они любили друг друга медленно, почти болезненно, как будто в последний раз. Его пальцы впивались в ее кожу, оставляя синяки, а ее ногти оставляли царапины на его спине. Они не говорили ни слова. Только тяжелое дыхание, прерывистые стоны и влажность слез на щеках Светланы. Она знала, на какой риск он идет.
На рассвете отряд из двадцати человек - десять лучших разведчиков Вышаты и десять каменных духов - двинулся на восток. Лев шел впереди. Светлана стояла на стене и смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду.
Они шли весь день, углубляясь в земли, которые Лев никогда не исследовал. Долина за его владениями была мертва - ни деревца, ни травинки, лишь черная, потрескавшаяся земля и острые скалы. Воздух был густым и тяжелым, пахнущим озоном и чем-то кислым.
К вечеру они вышли к подножию Хребта Мира - невысоких, но неприступных гор, отделявших долину от степей. И тут они увидели их.
Не армию. Не всадников. Нечто иное.
На склоне горы, прямо из скалы, росло... нечто. Оно напоминало гигантский, полупрозрачный гриб цвета темного нефрита. Его шляпка пульсировала слабым зеленым светом, а из-под нее стекали вниз, к подножию, струи той же черной, маслянистой жидкости, что отравляла долину при Порченом. Но эта жидкость была живой. Она шевелилась, и из нее поднимались пузыри, лопающиеся с тихим хлюпающим звуком.
- Что, черт возьми, это такое? - прошептал один из разведчиков, крестясь.
- Их ворота, - с внезапной ясностью понял Лев. - Они не просто идут. Они... прорастают. Превращают нашу землю в свою.
И в этот момент «гриб» содрогнулся. Из его шляпки выплеснулась струя зеленоватого света, и на землю перед ними вывалилось несколько фигур.
Это не были всадники. Это были... куклы. Слепленные из грязи, камней и костей, но не грубые, как одержимые Порченого. Они были изящными, почти хрупкими, с длинными тонкими конечностями и вытянутыми, безликими головами. Они двигались с странной, плавной грацией, и от них исходил тот же запах полыни и пыли.