Светлана, видя его напряжение, повела лучников в обход, чтобы ударить Айле во фланг. Стрелы с свистом полетели в степную жрицу, но та, не прерывая песни, лишь махнула рукой, и перед ней встала стена из искаженного воздуха. Стрелы, попадая в нее, плавились и испарялись.
- Проклятье! - выругалась Светлана. - Она слишком сильна!
В этот момент Федка, который до этого прятался за щитами, сделал нечто неожиданное. Он не был сильным воином. Но он был проворным. Пока все сражались, он, как ящерица, прополз по черной, отравленной земле, используя островки, созданные Львом. В руках он сжимал не лук, а большой глиняный горшок с той самой горючей смесью. Его цель был не гриб, и не Айла. Его цель был тот самый темный кристалл, что уронил ворон. Он все еще лежал там, где упал.
Айла, увлеченная битвой с Львом и лучниками, не заметила его. Федка подполз вплотную, чиркнул кресалом, поджег фитиль и швырнул горшок прямо в кристалл.
- НЕТ! - закричала Айла, но было поздно.
Горшок разбился, и густая, горящая смесь облепила темный кристалл. Произошло не взрыв, а нечто иное. Кристалл не разрушился. Он впитал в себя пламя, его черная поверхность затрескалась, и из трещин хлынул ослепительный белый свет. Этот свет ударил в гриб.
Гигантское образование содрогалось, его зеленое свечение померкло, сменившись хаотичными вспышками. Песнь Айлы оборвалась. Големы замерли на мгновение, их движения стали замедленными, неуверенными.
Лев, пользуясь моментом, собрал остатки сил. Он не стал атаковать големов. Он ударил в саму связь между Айлой и ее творениями. Он вложил в удар всю свою боль, всю ярость за погибших, всю любовь к своей земле.
Воздух содрогнулся от невидимого столкновения. Айла отшатнулась, кровь потекла у нее из носа. Ее големы начали рассыпаться.
- Теперь! - закричал Лев. - Все на гриб! Добейте его!
Воодушевленные воины ринулись вперед, сметая обессилевших кукол. Они забрасывали гриб горящими стрелами, поливали смолой, рубили топорами. От него откалывались куски, истекающие черной жижей.
Айла, обессиленная, смотрела на это с яростью и отчаянием. Она подняла взгляд на Льва.
- Ты не понимаешь, что наделал... Ты сломал Печать... Теперь он придет...
- Кто? - крикнул Лев, подходя к ней.
Но она не ответила. Она повернулась и побежала к своему коню. Несколько ее уцелевших кукол прикрыли ее отход, бросаясь под мечи дружинников.
Лев не стал преследовать. Он смотрел, как горит и рушится гриб. Победа? Но почему же тогда холодный ужас сжимал его сердце?
Он подошел к тому месту, где лежал темный кристалл. Теперь он был не черным, а молочно-белым, и светился ровным, чистым светом. Федка стоял рядом, дрожа от пережитого.
- Молодец, парень, - хрипло сказал Лев, кладя руку ему на плечо.
В этот момент земля под их ногами содрогнулась. Не от падения гриба. Это был глубокий, мощный толчок, шедший из самых недр. Небо на востоке, над степью, потемнело, хотя был день. Не тучами. Оно стало... фиолетовым. И в этой фиолетовой мгле что-то шевельнулось. Что-то огромное.
Гриб, окончательно рухнув, испустил последний, предсмертный хрип. И в образовавшемся провале заблестела водная гладь. Но это была не вода. Это была... пустота. Зеркальная, черная поверхность, в которой отражалось искаженное, фиолетовое небо.
Из этой поверхности медленно, словно противясь самому миру, начала подниматься рука. Не из плоти и костей. Сложенная из теней, звездной пыли и холода межмировья. Она была огромна. Каждый палец был размером с сосну.
Она уперлась в край провала, и земля вокруг содрогнулась с новой силой. Затем показалась вторая рука.
Что-то. Нечто. Начинало вылезать наружу.
Лев стоял, парализованный, глядя на это воплощение космического ужаса. Айла не лгала. Они не просто защищали свой мост. Они удерживали нечто похуже. И он, уничтожив гриб-печать, выпустил это нечто на свободу.
- Что... что это? - прошептал Вышата, его ветеранское лицо было белым как мел.
- Тенгри-Хан... - с ужасом прошептала Светлана. - Бог Степи... Он не дух... Он...
Ее слова обрушились оглушительным ревом, который вырвался из провала. Ревом, от которого кровь стыла в жилах и разум цепенел.
Лев обернулся к своим потрясенным, испуганным воинам. Они только что одержали победу. И, возможно, подписали себе смертный приговор.
- Отход! - закричал он, и в его голосе впервые зазвучала паника. - ВСЕМ ОТХОДИТЬ К КРЕПОСТИ! БЕГОМ!
Он подхватил обессилевшего Федку и толкнул Светлану перед собой. Они бежали, не оглядываясь, под аккомпанемент рева рождающегося в мир бога и раскатов грома, которые теперь доносились с востока.
А сзади, из провала, медленно поднималась голова. Без лица. Без глаз. Только бесконечная, вращающаяся спираль из тьмы и звезд.