Кузьма, стиснув зубы, вплел в хор свой бас - песнь огня и металла, тяжелого труда и простой, мужской дружбы.
Федка, плача, добавил свой дрожащий дискант - песнь страха, который побеждают, и надежды, которую не смеют терять.
Их примеру последовали Вышата, Добрыня, а за ними и все уцелевшие воины. Дружинники Ратибора, наемники Кругора - все, кто минуту назад готов был перерезать глотку друг другу. Они пели. У каждого была своя песня. О родной деревне, о речке, где ловили рыбу в детстве, о лице матери. Это был нестройный, дисгармоничный хор. Но в нем была невероятная сила. Сила сотен душ, объединившихся против одной, пусть и безмерно могущественной, но ЧУЖОЙ воли.
Каменные духи, стоящие вокруг, замерли, и из их каменных глоток потекло низкое, гудящее гудение - древняя песнь самой земли.
Их общая песнь, их общая воля, стала материальной. Она поднялась в воздух невидимым куполом, светящимся золотым и серебряным светом. И этот купол встретил дыхание Тенгри-Хана.
Бог Степи, наконец полностью выпрямившийся, обернулся к ним. Его спиралевидное «лицо» замедлило вращение. Он протянул руку - руку, способную стирать горы, - и коснулся светящегося купола.
Раздался звук, который невозможно описать. Звук ломающейся реальности.
Купол треснул. Золотистый свет померк. Десятки воинов с криками рухнули на землю, кровь хлынула у них из ушей и носа. Лев почувствовал, как что-то рвется внутри него. Это было слишком. Их воли, даже объединенной, не хватало.
Тенгри-Хан сделал шаг. Земля содрогнулась, как от десяти землетрясений сразу. Он готовился стереть их в порошок.
И в этот момент с запада, со стороны Град-Острога, ударил луч чистого, алого света. Он был похож на гигантский меч, рассекающий фиолетовое небо. Свет ударил в грудь Тенгри-Хану.
Бог Степи отшатнулся. Впервые он издал звук, в котором можно было различить нечто, похожее на боль или удивление. Его звездное тело дрогнуло.
Лев, едва стоя на ногах, посмотрел на запад. Над Град-Острогом, над теремом воеводы, в небе парила огромная фигура медведя, сотканная из огня и света. Это был не герб. Это была магия. Древняя, человеческая магия, о которой он лишь слышал легенды. Воевода Ратибор, оказывается, не просто старый солдат. Он был Хранителем. Как Велена. Но Хранителем людей.
Вслед за первым лучом ударил второй, на сей раз - синий, холодный, как лед. Он пришел с севера, от владений князя Всеслава. В небе над его землями взметнулся светящийся сокол.
Тенгри-Хан, атакованный с двух сторон, ревел, разрывая небо своими руками. Он был силен, но не всесилен против объединенной воли всего Яргарда.
Лев упал на колени. Он видел, как его долина, его «Укрытие», стало точкой, вокруг которой сплотились враждующие силы людей. Он, не желая того, стал тем камнем, что вызвал лавину.
Светлана подбежала к нему, ее лицо было залито слезами и потом.
- Отец... Он... он никогда не показывал свою силу...
- Он копил ее, - хрипло прошептал Лев. - Для такого дня.
Он посмотрел на восток. Тенгри-Хан, осыпаемый лучами магии, отступал к провалу. Его форма становилась менее четкой, более призрачной. Он не был побежден. Он был вытеснен. На время.
Битва за долину была выиграна. Ценой сотен жизней. Ценой раскрытия последних секретов Яргарда. И ценой появления нового, страшного врага, который теперь знал о них.
Когда фигура бога окончательно растворилась в провале, а небо стало медленно возвращаться к своему обычному цвету, наступила тишина. Тишина, полная боли, усталости и неверия в случившееся.
Лев поднялся. Он стоял посреди поля, усеянного телами друзей и врагов. Он смотрел на своих людей - на выживших дружинников, на Светлану, на Кузьму и Федку. Они смотрели на него. И в их взглядах он видел не просто уважение. Он видел признание. Не как князя. Не как колдуна. А как лидера. Того, кто смог объединить их против невозможного.
Он обернулся к Светлане.
- Ты права. Игра изменилась. - Он посмотрел на запад, где медленно гас светящийся медведь. - Теперь мы должны говорить с твоим отцом и с Кругором. Но не как просители. А как равные.
Он сделал шаг к своим воинам, его голос прозвучал громко и ясно, разносясь над полем боя:
- Мы живем. И пока мы вместе - мы будем жить. Теперь идем домой. Хоронить своих. И строить новое будущее. Наше будущее.
И впервые за долгие дни он почувствовал не тяжесть ответственности, а нечто иное. Предвкушение. Битва с богом была проиграна. Но война за этот мир только начиналась. И он, Лютобор, князь Чернодольский, собирался выиграть ее.