Внезапно Тихоход, шедший в арьергарде, издал низкий, предупреждающий гул. Его каменное тело вибрировало. Лев мгновенно остановился, подняв руку.
– Стой. Что-то не так.
Туман перед ними сгустился, закрутился воронкой. Из него медленно, с тихим хлюпающим звуком, выползло... нечто. Оно отдаленно напоминало медведя, но было слеплено из грязи, переплетенных корней и костей, утопленных в эту кишащую массу. Его глаза были двумя ямками, заполненными черной, маслянистой жижей, а из разверзтой пасти капала та же субстанция. От него исходил запах не просто смерти, а тотального разложения.
– Дух болота... – прошептала Светлана, срывая с плеча лук.
– Нет, – возразил Лев, его взгляд был прикован к существу. Он не видел в нем духа, обладающего волей. Он видел автоматизм. Биоробота, созданного для защиты. – Это страж. Охрана.
Чудовище издало звук, похожий на бульканье воды в засоренной трубе, и двинулось на них, неспешно, но неумолимо, его массивные лапы не проваливались в трясину, а будто сливались с ней.
– Не подпускай близко! – скомандовал Лев. – Светлана, огонь!
Светлана, не дрогнув, выпустила стрелу, на наконечнике которой тлел пропитанный смолой пучок пакли. Стрела вонзилась в груду грязи, составлявшую тело стража, и на мгновение вспыхнуло пламя. Но тварь лишь на мгновение замедлила шаг. Грязь на ее «теле» зашипела, почернела, но тут же из глубин трясины подтянулись новые слои, затягивая ожог. Оно было частью болота, и болото его исцеляло.
Кузьма, рыча, занес свой топор, но Лев остановил его.
– Бесполезно! Рубить грязь – все равно что рубить воду! Тихоход! Земля под ним!
Каменный дух тяжело ступил вперед. Он упер свои каменные руки в зыбкую почву и издал глубокий, гулкий звук, полный концентрации. Земля под лапами болотного стража на мгновение сжалась, стала твердой, как камень. Тварь, не ожидавшая этого, на миг замерла, ее лапы застряли.
– Теперь! – крикнул Лев. – Федка, шар! В пасть!
Федка, дрожащими руками, выхватил один из стальных шаров, чиркнул кресалом о поднесенную Светланой зажигательную пластину. Фитиль зашипел. Юноша, превозмогая страх, метнул шар. Траектория была неточной, но шар угодил прямо в разинутую пасть чудовища.
Раздался не взрыв, а глухой, подземный хлопок. Из глазниц и пасти стража вырвался сноп искр и едкого желтого дыма. Тварь затряслась в немых конвульсиях, ее тело начало быстро оседать, расползаться, как подтаявший снег, сливаясь с окружающей трясиной. Через несколько секунд от нее осталось лишь темное, дымящееся пятно на поверхности болота.
В наступившей тишине было слышно лишь их тяжелое дыхание. Голоса, на время стихшие во время схватки, снова начали настойчиво шептаться, на этот раз еще наглее, еще отчаяннее.
– Видите? – Лев обвел взглядом своих спутников. Их лица были бледны, но в глазах горела решимость. – Оно уязвимо. Оно не всесильно. Оно боится огня и чистоты. И оно не ожидает, что его болото можно сделать твердым. Идем дальше. Мы близко.
Он снова повернулся к туману. Чувство Узла стало почти осязаемым. Оно было похоже на гигантский, подземный магнит, который тянул его к себе. И с каждым шагом этот магнит становился все сильнее, а шепот в сознании – все настойчивее, превращаясь в навязчивый, неумолимый гул. Лев чувствовал, как границы его собственного «я» начинают размываться под этим давлением. Ему начали приходить в голову мысли, которые не были его мыслями. Воспоминания, которых у него не было. Образы далекой Земли, его мира, но искаженные, пропущенные через призму абсолютного безразличия и тоски.
Он шел, сжимая амулет до боли, цепляясь за него, как за единственную реальность в этом море лжи. Они пробивались через частокол из искривленных, почти черных деревьев, с которых свисали бледные, похожие на щупальца лианы. Воздух стал таким густым, что его можно было почти резать ножом. И тут, сквозь пелену тумана, он увидел Это.
Впереди, в центре огромного, открытого пространства воды, черной как деготь, стояло Древо. Оно было огромным, древним, но это была не жизнь. Его ствол был покрыт той же пульсирующей, грибовидной тканью, что и тела «возвращенцев». Вместо листьев с его ветвей свисали бледные, полупрозрачные плоды-стручки, в которых угадывались смутные, человекообразные очертания. От Древа исходила та самая, давящая психику пульсация. Это и был Узел. Сердце безумия. И вокруг него, по колено в черной воде, стояли десятки, сотни «возвращенцев». Они не двигались. Они просто были. Молчаливая, неподвижная армия, ожидающая своей очереди стать топливом или строительным материалом.