Лев не дрогнул. Годы тренировок и выступлений на публике сделали свое дело - его лицо осталось маской спокойного, почти отстраненного достоинства. Он лишь чуть заметно сузил глаза, будто вглядываясь в невидимую для других точку в пространстве за спиной Ратибора. Внутри же все закипало. ЛитРПГ. Система. Значит, мир работает на каких-то правилах, подчиняется логике, которую можно изучить, понять и использовать. Это было даже лучше, чем он мог предположить. Это была не просто магия - это был интерфейс.
«Хозяин Земли». Концепция. Это отзывалось в нем глубинным эхом. Его знания инженера, его тяга к порядку и созиданию, его умение читать ландшафт и видеть в нем потенциал - все это складывалось в единую картину.
Вечность длилась одно мгновение. Золотистые письмена померкли, растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкое, едва уловимое покалывание на запястье. Но он почувствовал нечто большее. Словно тяжелый, невидимый плащ лег на его плечи, или же, наоборот, с них свалились оковы. Он ощутил связь. С бревенчатым полом под ногами, с каменным фундаментом терема, с землей, на которой стоял этот град-острог. Она была живой. И она теперь знала о нем.
- Ты слышишь меня, чужестранец? - голос Ратибора, прорвавшись сквозь пелену откровения, прозвучал как удар хлыста. В его тоне появились нотки раздражения. Молчание Льва могли счесть за непочтительность или за слабоумие.
Лев медленно перевел взгляд на воеводу, давая понять, что слышал его с самого начала, но обдумывал ответ.
- Слышу, воевода. Прошу прощения. Вид твоего терема и твоего знамени отвлек мои мысли. Медведь - символ силы и мудрости. Он требует уважения.
Это был тонкий комплимент, подкрепленный знаковой символикой. Ратибор слегка откинулся в кресле, его железные глаза смягчились на волосок. Лесть, даже столь искусная, всегда была ему приятна.
- Не уклоняйся от вопроса, - однако, он не отступил. Худощавый боярин рядом с ним едва заметно улыбнулся, словно наблюдая за интересной игрой.
- Меня зовут Лютобор. Что касается моих земель... они лежат так далеко, что их названия ничего не скажут твоим мудрейшим сказителям. Достаточно сказать, что путь мой был долог и труден. А что до причин моего вмешательства... - Лев повернулся и посмотрел прямо на Светлану, стоявшую чуть поодаль. - Я увидел, как твоя дочь сражается не как женщина, ищущая пощады, а как воин, отстаивающий честь своего рода. Увидел твоих дружинников, предпочитающих смерть позорному бегству. Уничтожить такую твердыню духа - все равно что срубить молодой, но крепкий дуб. Бессмысленно и грешно. Я предпочел встать на сторону дуба.
Он говорил не льстя, а констатируя. Его слова прозвучали с такой незыблемой уверенностью, что даже скептически настроенный боярин перестал улыбаться.
- Ты говоришь красиво, Лютобор, - произнес наконец тот самый худощавый мужчина. Его голос был гладким, как шелк, и острым, как отточенный клинок. - Но слова - это одно, а дела - другое. Говорят, ты валил деревья одним ударом ноги и насылал камнепады. Это сила, данная тебе твоими далекими богами? Или... это умение, которое можно передать?
Лев почувствовал исходящую от этого человека опасность. Он был умнее, проницательнее воеводы. Он искал не героя, а инструмент.
- Боги дают дождь и солнце, боярин, - холодно ответил Лев. - Но строить плотину, чтобы дождь не смыл посевы, или амбар, чтобы солнце не погубило урожай - это дело рук человеческих. Я не насылал камни. Я указал им, где им лежать. Я не валил дерево. Я показал ему, что его время стоять закончилось. Это не магия. Это знание.
- Знание... - прошептал боярин, и в его глазах вспыхнул настоящий, ненасытный интерес. - Знание, говоришь...
Ратибор тяжело вздохнул, явно устав от философских диспутов.
- Ладно. Дочь говорит, ты спас ей жизнь. Дружинники подтверждают. Значит, по праву кровной чести, я обязан тебе. Назови свою цену. Мешок серебра? Конь и доспех? Или, может, место в дружине? - он произнес последнее с легкой усмешкой, словно предлагая нечто невероятное.
Лев понимал, что это ключевой момент. Просить денег - значит, показать себя наемником. Просить места в дружине - стать винтиком в чужом механизме, подчиненным. Ему нужно было нечто иное. Плацдарм. Возможность проявить свою «Концепцию».
Он выдержал паузу, окинул взглядом гридницу, словно оценивая ее прочность, затем снова посмотрел на Ратибора.
- Я не прошу серебра, воевода. И место в твоей дружине займет тот, кто верен тебе с молоду. Я - чужой. Но я вижу, что твоя земля сильна духом, но... уязвима. Я видел по дороге сюда заброшенные выселки, сожженные хутора. Дикая Степь дышит тебе в спину. Орды поганых - не единственная угроза. Голод, болезни, междоусобицы с другими князьями - все это истощает твою силу.