Лев с силой встряхнул головой, отбрасывая последние остатки иллюзии.
– Стоим! – его голос снова обрел сталь. – И пробиваем! Светлана, лучники – по ветвям, по этим стручкам! Кузьма, Федка – готовьте шары! Тихоход... – он обернулся к духу, – ...попробуй дотянуться до его корней! Сделай их хрупкими!
Он сам шагнул вперед, к черной воде, отделявшей их от Древа. Вода не была просто водой. Она была плотной, вязкой, живой. Она сопротивлялась его шагу, пытаясь засосать. Но Лев не просто шагал. Он приказывал. Его воля, сконцентрированная до остроты иглы, ударила в точку перед ним.
– Расступись.
Вода на миг застыла, а затем с негромким вздохом отступила, обнажив полосу илистого дна. Это был не путь, а лишь временный проход, но его хватило.
– Вперед! – скомандовал он, и группа ринулась за ним.
Светлана, встав на одно колено, начала выпускать стрелы. Они впивались в бледные стручки на ветвях Древа. Из пробитых оболочек вытекала не кровь, а та же черная, маслянистая жижа, но некоторые стручки, лопнув, испускали тихий, облегченный вздох, и смутные тени внутри растворялись. Она не просто стреляла – она отпускала души.
Кузьма и Федка, прикрытые Тиходым, который вонзил свои каменные руки в ил и гудел, пытаясь нарушить связь Древа с болотом, метали зажигательные шары. Они разрывались у основания ствола, выжигая вмятины в пульсирующей ткани. Древо содрогалось. Оно не кричало. Оно издавало низкочастотный гул, от которого кровь стыла в жилах, а зубы сводило судорогой. Это был звук боли не живого существа, а системы, дающей сбой.
Но трясина не сдавалась. «Возвращенцы», стоявшие вокруг, вдруг пришли в движение. Не быстро, не агрессивно. Они просто начали медленно, неотвратимо сходиться, окружая их. Их серые, ветвистые тела были живой стеной. И из тумана снова поползли твари-стражи, больше прежних, собранные из костей и грязи.
– Они окружают нас! – крикнула Светлана, меняя лук на меч.
Лев понимал – они не успеют. Они сожгут несколько шаров, убьют несколько тварей, но их задавят числом. Нужно было бить в самую суть. В Узел.
Он закрыл глаза, отключившись от внешнего хаоса. Он погрузил свое сознание в ту самую больную, гниющую землю под ногами. Он чувствовал корни Древа – тысячи, миллионы нитей, протянувшихся на мили вокруг, выкачивавших жизнь из всего живого. Он чувствовал тот самый Узел – сгусток энергии, центр этого безумия. Он был глубоко. Очень глубоко.
Добраться до него физически было невозможно. Но он был Хозяином Земли.
Он собрал всю свою волю. Всю свою ярость. Всю свою любовь к Светлане, верность Кузьмы, надежду Федки. Всю боль долины, всю ярость к Порченому, весь ужас перед Тенгри-Ханом. Он спрессовал это в один-единственный, невероятной мощности, мысленный приказ. Он не стал пытаться уничтожить Древо. Он приказал ему... забыть.
Забыть, как быть единым целым. Забыть, как поддерживать свою структуру. Забыть сам процесс существования.
Это был не удар молота. Это была команда «стоп», отданная на языке самой реальности.
Наступила тишина. Гул Древа оборвался. Движение «возвращенцев» замерло. Светлана, занесшая меч для удара, застыла с широко раскрытыми глазами.
А затем Древо Трясины начало рассыпаться. Не взрываться, не гореть. Оно просто теряло форму, как замок из песка под ветром. Его ветви опадали бесшумно, превращаясь в серую пыль. Ствол оседал, расползаясь, обнажая темную, пустую полость внутри. Пульсирующая ткань сморщивалась и чернела, как обугленная бумага. Процесс был стремительным и необратимым. Это была не смерть. Это было стирание.
Вокруг них «возвращенцы» один за другим падали на землю, их тела рассыпались в прах, а серые ветви ломались и превращались в труху. Стражи из грязи и костей растекались, возвращаясь в лоно болота. Туман начал редеть, рассеиваться, пропуская первые за многие дни лучи бледного северного солнца.
Лев стоял на коленях, опираясь руками о землю. Его тело била дрожь, из носа и ушей текла кровь. Он чувствовал себя вывернутым наизнанку, опустошенным до дна. Он не уничтожил трясину. Он усыпил ее. Выключил на время. Но какой ценой...
К нему подбежала Светлана, упала рядом, обняла его за плечи.
– Ты... ты сделал это... – в ее голосе был трепет, граничащий со страхом. То, что она только что видела, не поддавалось никакому объяснению.
Лев с трудом поднял голову и посмотрел на то, что осталось от Древа. Теперь это был лишь огромный курган серого пепла и обломков. Узел был разрушен. Система остановилась.
– Это... только начало, – хрипло прошептал он. – Оно проснется. Когда-нибудь. Но теперь... теперь мы знаем, как с ним бороться.
Он посмотрел на своих спутников. На Кузьму, который, тяжело дыша, опирался на топор. На Федку, который с благоговением смотрел на него. На Тихохода, чье каменное тело было покрыто трещинами, но он стоял незыблемо.