– А пока мы будем плясать на пиру у воеводы, чума с юга дойдет до наших стен? – мрадно спросил Кузьма.
– Именно поэтому мы не можем ждать, – Лев перевел взгляд на Федку. Юноша выпрямился под его взглядом. – Федка. Ты и двое наших лучших следопытов – на юг. Ваша задача – не вступать в бой. Узнать. Увидеть эту чуму своими глазами. Где она появилась, как распространяется, есть ли у нее источник. Возьмите голубей. Как только что-то узнаете – сразу сообщайте.
Федка побледнел, но кивнул с решимостью, которой не было в нем еще несколько месяцев назад. Испытания закалили его.
– Слушаюсь, господин.
– Кузьма, – Лев повернулся к кузнецу. – Ты отвечаешь за оборону в наше отсутствие. Укрепи восточные и южные подступы. Расставь посты дальнего наблюдения. Если что-то пойдет не так – ты действуешь по своему усмотрению. Главное – сохранить долину.
– Понял, – коротко кивнул Кузьма. – А с этими... старыми тропами на севере что делать?
– Пока – ничего, – вздохнул Лев. – Нам не хватает сил и знаний. Мы не можем бороться со всем сразу. Сначала чума. Потом Ратибор. Потом... разберемся с тропами. Духи, – он мысленно обратился к каменным стражам, – ваша задача – чувствовать землю. Любые изменения, любые вибрации, любые новые... запахи. Докладывать мне или Кузьме сразу.
Громовал издал низкий, гулкий звук, означавший согласие. Тихоход, все еще не оправившийся полностью, молча кивнул своей каменной глыбой-головой.
– А теперь, – Лев встал, – я поговорю с теми беженцами. Мне нужно услышать это из первых уст.
Беженцев разместили в полутора верстах от крепости, у лесного родника, обнеся их временный лагерь частоколом из заостренных кольев. Когда Лев в сопровождении Светланы и двух духов подошел к лагерю, его встретили взгляды, полные не столько надежды, сколько животного страха и апатии. Людей было около двадцати – мужчины, женщины, несколько детей. Их одежда была в лохмотьях, лица осунулись от голода и ужаса.
Старейшиной среди них оказался мужчина лет пятидесяти по имени Мирон, бывший деревенский староста. Его руки, привыкшие к труду, теперь беспомощно лежали на коленях. Лев присел перед ним на корточки, стараясь выглядеть менее внушительно.
– Расскажи мне о чуме, Мирон, – попросил он мягко. – С самого начала.
Мирон сгорбился, его голос был прерывистым.
– Началось с смеха, князь... Сначала в соседней деревне, Поганой Луже. Говорили, что кто-то начал смеяться без причины. Ночью. А потом... потом пошли пляски. – Он сглотнул, его глаза стали стеклянными. – Сначала один. Потом еще. Как будто бес в них вселился. Пляшут, пляшут... не остановить. Не едят, не пьют. Пока не упадут. А когда падают... – он замолчал, содрогаясь.
– Что когда падают? – тихо спросила Светлана.
– Они... высыхают, госпожа, – прошептал Мирон. – Как осенние листья. И на коже... проявляются знаки. Яркие, красные, как языки пламени. А смех... смех не прекращается, даже когда они уже... не дышат.
Лев почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это описание не напоминало ни одну болезнь из его мира.
– А откуда она пришла? С запада? С востока?
– С юга, князь. Из-за реки. Слухи говорят... – Мирон понизил голос до шепота, – ...говорят, что это месть. Месть степняков. Что их шаманы наслали на нас пляску смерти. За то, что мы отбили их набег прошлой осенью.
Степняки. Шаманы. Лев перевел взгляд на Светлану. В ее глазах он увидел то же понимание. Тенгри-Хан. Его влияние. Бог Степи не стал посылать новое войско. Он прислал нечто более коварное – биологическое или магическое оружие, способное уничтожить людей изнутри.
– Вылечил ли кто-нибудь из заболевших? – спросил Лев.
Мирон покачал головой.
– Нет. Кто заразился – тому конец. И зараза липкая. Достаточно посмотреть на пляшущего, поймать его взгляд... и ты сам чувствуешь, как ноги сами просятся в пляс. Мы бежали, не оглядываясь. Бросили все.
Лев встал. Его лицо было серьезным.
– Вы сделали правильно, что пришли сюда. Вы будете в безопасности. Вас накормят, дадут кров. Но вы должны оставаться в карантине. Пока мы не поймем, как эта чума распространяется.
Он отдал распоряжения страже, усилил охрану лагеря и, задумчивый, пошел обратно к крепости.
– Тенгри-Хан? – тихо спросила Светлана, догнав его.
– Похоже на то, – кивнул Лев. – Но это не его почерк. Вернее, не совсем его. Он – сила, мощь, подавление. А это... это язва. Инструмент. Кто-то или что-то на той стороне научилось создавать не просто воинов, а оружие массового поражения. И испытывает его на людях Ратибора.