— Понимаете, Ваше Величество, — стал объяснять Менделеев, — способы Термической обработки давно известны. Но вот то, что в древности могли добывать алюминий, это были почти фантастические слухи. И в этом случае можно сказать, что тут на лицо явное открытие. Если бы еще и на китайскую гробницу посмотреть. Тут уже возможно открытие мирового значения. А сама гробница будет являться материальным подтверждением добычи алюминия в древности.
Задумчиво помолчав, Александр предложил Костовичу и Менделееву:
— Господа, а Вы бы не хотели встретиться с Петром Алексеевичем? Признаться, Нас будет интересовать Ваше мнение о нем. Можете его проэкзаменовать, и даже если возникнет необходимость, поработать вместе с ним над его проектами.
Ученым пришлось соглашаться, Императору отказывать не принято:
— Вот и прекрасно, — подвел итоги беседы Александр, — Думаю от трех до пяти дней Вам хватит на приведение срочных дел в порядок. А далее в месте с Владимиром Андреевичем, — Александр указал на Долгорукова, — выедете в Москву. В имение Петра Алексеевича сейчас не так просто попасть, но князь Долгоруков, вместе с обер-полицмейстером Москвы Янковским Вас проводят. На этом, думаю, совещание можно заканчивать, — Император встал и небрежным кивком попрощался с посетителями, завершая аудиенцию.
Глава 12
Следующие дни после отправки посылки Менделееву выдались относительно спокойными. Единственное, что раздражало, так это невозможность посетить Калугу и Москву. В Москве на Ходынском поле в это время проходила Всероссийская Художественно-Промышленная Выставка. А в Калуге в это же время какое-то столпотворение наблюдалось из представителей, представительств и прочих «очень важных особ». По дошедшим слухам от казаков и святых отцов, в Москве то же самое творилось. Янковского и Московскую епархию прошениями затюкали. И оказывается генерал-губернатор князь Долгоруков и митрополит Иоанникий убыли в Санкт-Петербург на доклад к Императору.
А нам, чтобы нормально жить и работать пришлось купца, ювелира и стекольщика в имение вызывать, и организовывать телеграфную связь имение Жарки — Калуга. Так же я был вынужден сообщить, что встречаться и вести беседы кроме митрополита Иоанникия и Янковского ни с кем не намерен. Ну это-то и понятно, митрополит Иоанникий, обер-полицмейстер Янковский, Николай Эрнестович Мантейфель, а так же калужские купец, стекольщик и ювелир мои единственные агенты влияния в открытом мире, на данный момент. Они даже не подозревают, что полностью на моей стороне. Допустив посторонних в имение, мне поневоле придется обращать их всех в свои сторонники, иначе спалю молнией какого-нибудь много возомнившего о себе хлыща. А в мире не дураки сидят, быстро сопоставят следствие с последствиями. Нас в миг вместе с имением пушками с лица земли сотрут. Матушка так же поддержала меня и побеседовала с хозяевами соседних имений. В общем, жизнь стала налаживаться, и потекла по более или менее размеренному руслу.
С вызванными из Калуги купцом, ювелиром и стекольщиком договорились о средствах поддержания связи и возможности их прибытия ко мне в сопровождении казаков. С ювелиром думал сложнее всего будет, у меня пока что для него дел не было. Но он наоборот был доволен сложившейся ситуацией. У него в последнее время наплыв заказчиков. Сказалось известие, что мастер работает со мной. Единственное, попросил его найти в Калуге часовщика и вместе с фотографом, у которого мы фотографировались, привезти в имение. А еще ювелир привез заказанные затемненные очки, стекольщик изготовленные для будущей фотоаппаратуры линзы. Я ему дополнительно оформил заказ на них, чтобы без дела не сидел, да и мне на начало работ изделия были.
Чувство, что мы здесь временно, никуда не делось. Потому и решил с двигателем не спешить. С Костовичем встреча в ближайшее время не предвидится, а механик еще не скоро вернется. Эх, а ведь так хотелось хоть в переписке с Огнеславом Степановичем состоять! Он где-то в эти годы изобрел или изобретет карбюратор и электрическую свечу зажигания для своего двигателя. Но благополучно забросит это дело. Не позволю! Все равно вырву у него признание на эти изобретения. Будет у нас русский изобретатель двигателей. Зато кинокамеру и проектор, уверен, успею сделать. Все необходимое для фотопленки уже изобретено. Сухой способ создания фотоэмульсии уже изобретен, целлулоид так же известен. Менее десяти лет осталось до появления фирмы Кодак с ее пленкой и сухой фотоэмульсией. Но целлулоид не долговечен. Он желтеет и становится хрупким, да и огнеопасен. И опять до изобретения лавсана осталось каких то пятьдесят лет. Все необходимое для его производства так же уже изобретено. Лавсан производная часть полиэтилена. И все это можно делать из нефти. А ведь есть еще и капрон с нейлоном, и до их создания не более шестидесяти лет. И так же все необходимое уже есть. Так что можно считать, что кинофотопленка у меня в руках. Пусть и пока на целлулоиде. На первый год хватит. А дальше только полиэтилен.