– Если бы я не могла читать эмоций, я бы поверила. И в амнезию, и в твои крокодильи слёзы. Вставай уже, нужно показать тебя живым Наталье, вечно медитировать её не заставить.
– Да почему она на мне помешалась? – проворчал я, поднимаясь с кровати. Лунам до максимума далеко, но самочувствие нормальное, уже хорошо.
– У Крови Лады такое не от разума происходит, а от сердца или даже сути дара. Каким-то образом ты стал для неё в один ряд с музыкой и шоколадом. У них всех происходит по-разному. Это любовью-то не назвать, это натуральная зависимость.
– А у меня есть предположение. Недоучилка… то есть Яна Михайловна приказала ей подружиться со мной и помочь, но в какой-то момент она сбежала в туалет, а, когда я вернулся к ней, она уже стала такой.
– Ничего непонятно, но твоя версия сомнительна. Приказ? Рёри могла попросить, но не приказать. И на Кровь Лады в первую очередь действует сила дара цели. Ладно, некогда разговаривать, по расписанию уже два часа, как её надо отвести покушать и вывести из медитации.
– Расписанию?
Вместо ответа Жарптицева подошла к сидевшей в кресле девочке с рыжими волосами и похлопала её по щеке.
– Вставай, время завтракать, – произнесла целительница.
Глаза Безумновой открылись, светясь словно фары круговоза, затем она моргнула раз, её зрачки стали красными, два – неоново-голубыми, три – зелёными. Она продолжала моргать, пока не остановилась на обычных карих глазах.
– О! Ты уже погулял? – заметив меня, спросила девчонка.
– Да, – ответил я.
– Хочу позавтракать вместе! – воскликнула она, схватила меня за рукав надорванной мантии и потащила в столовую.
– Подожди, мне надо спросить, – я попробовал ухватиться за косяк двери, когда меня протаскивали через дверной проём, но Жарптицева ударила книжкой мне по пальцам.
На прощанье она произнесла странную фразу:
– Мне как раз надо по делам, постарайся выжить, – и подбросила на руке два камушка. – Если сможешь, хо-хо!
Ах ты ж, старая ведьма!
Я настолько был шокирован подобным хамством, что очнулся уже на полпути к столовой.
Что-то как-то светло. Я перестал быть ведомым и поравнялся с Наташенькой, весело бегущей, словно хомячок к кормушке.
– Ты не знаешь, сколько сейчас времени? – поинтересовался я.
– Нет! По моему расписанию я ем в семь, но что-то сейчас отличается! Но главное, меня отпустили в столовую без сопровождения! Ура, возьму всё, что захочу! – протараторила девчонка, оставила рот приоткрытым, а меня поразила струйка воды от счастья или слюны от голода.
«Более взрослое поведение, чем у Руфины», – говорили они…
А я в данный момент вижу, как кое-кто собрал все булочки с шоколадной глазурью, эклеры, два шоколадных торта и пытается проверить: слипнется или нет.
Ну, я взял то же, что и вчера: гороховое ассорти. Оно уже показало свою эффективную сытость.
Но стоило мне подойти и поставить поднос с ними около трёх подносов Рыжего Безумия, как она принюхалась, посмотрела на меня, на поднос, подошла и обнюхала его, потом молча села и грустно произнесла:
– Пересядь с этой отравой. На время завтрака нам суждено расстаться, – с превеликой тоской сообщила девочка перемазанная тортом, который она ела словно арбуз двумя руками, вгрызаясь в целый круг.
– А что не так в горохе? – не понял я.
– Он фуу! Фуу говорю, уйди! Я разочарована! Но потом не уходи, пойдём на медитацию вместе!
– Тебе говорили, что ты странная?
– Я нормальная, я не ем эту фуу.
– А что я должен сделать, чтобы ты попробовала? – я решился на эксперимент.
– Каждую горошину спрятать в шоколад, – задумчиво произнесла рыжая сладкоежка, – включить музыку. И, наверно, спрятаться метрах в тридцати или больше, так как я даже не представляю, как я отреагирую на порчу шоколада. Ты мне друг, но шоколад дороже!
Так меня ещё никто не оскорблял.
Я отсел на пару рядов и начал поглощать горох.
Однако почему не было классной медитации? По времени именно она должна быть.
Так, не то. Ушакова жива? Если жива, не записывает ли меня в хотелки аристократки?
Надо остаться одному и опросить жезл.
Пока я умял свой завтрак, в столовой по очереди исчезли кексики, затем рыжая унюхала какао и в три ходки забрала все стаканы, потом подошла зачем-то к работнице столовой, после чего та принесла за стол Безумновой два чайника, как оказалось всё с тем же напитком. После небольшого разговора, на столе так же оказалось три большие плитки кондитерского шоколада, минуя стадию готовки.
Теперь мне просто интересно, а в неё всё поместится?
Смотреть на то, как маленькая тощая девочка поглощает три стола какаосодержащей пищи и напитков, можно было бесконечно.
Вот что такое магия: двадцатикилограмовая девочка умяла килограмм пять пищи и литров семь какао и ничего с ней не произошло!
Но данное впечатление развеялось спустя несколько минут. Приходил я сюда с худощавой тростинкой, а теперь она была самодовольным измазанным в шоколаде пухлячком, что не мог встать со стула из-за полученного вкусового удовольствия или набранного веса.
– Ну, пошли? – спросил я, так как было интересно, сможет или нет?
– Брось меня… фу-ух, здесь так хорошо… – кое-как выдавила из себя Наташенька. – Нет, не бросай… сядь, а-ах, рядом. И спой.
– Ага, сейчас всё брошу и петь стану. Я при тебе говорил, что это не моё. И не надо мне угрожать своими водяными хлыстами, – проворчал я, увернулся от появившихся водных щупалец, что возвращали чайники с прочей посудой на транспортировочную ленту для грязной посуды.
Но нужно отметить, что из-за лени и переедания контроль у неё, похоже, прирос. Она не разбила ни одного стакана и тарелки, уронив только крышку металлического чайника.
Но щупальца уступали лентам заклинания пути воды. Были они чем-то странным. Медленнее, не такое плотное и больше похоже на руки.
Пока я об этом думал, заметил, что Наташенька начала очень быстро терять округлость, превратившись снова в достаточно мелкую пигалицу, но улыбка обожравшегося кота при этом не исчезла.
– Отдохнула? Пошли медитировать, – проворчал я, в какой-то момент поймав себя на смирении с ситуацией.
– Подожди, я не могу так просто уйти, пока за мной никто не следит, – неожиданно заявила девочка и скрылась в отделении раздачи.
Она вернулась, упираясь и таща чайник со свежим какао, поставила, отошла и схватила один из своих стаканов с транспортной ленты, а из кармана у неё торчала большая плитка кондитерского шоколада.
– Тебя тут на удивление балуют, – поразился я.
– Боятся, – произнесла после выпитого стакана девочка, – до этого тут жила моя сестра. Если не дать нам шоколада, то мы теряем контроль. Раньше тут столы не были закреплены в полу, не было транспортной ленты, а так же на раздаче работали обычные люди, а не волшебница, как сейчас. Я не в курсе всех изменений, но эти точно упоминала сестричка Аня.
– Так твою сестру, что тут училась раньше, зовут Анна? Как Павловну?
Безумнова оторвалась от какао и посмотрела на меня, как на дурака, затем допила, а пока наливала новую порцию, произнесла:
– Сестричка Аня – наша целительница, что следит за нами, пока Яна занята. У неё ещё фамилия странная.
– Ты про Жарптицеву? – уточнил я. Потом заметил отходящий пар от какао.
– Да.
– Слушай, а тебе не горячо?
– Я не знаю этого чувства. Я же одарённая Крови Лады, огонь для нас не отличается от воды, земли или воздуха в любом его проявлении. Это же элементарно.
Какая-то она на удивление сегодня говорливая и даже может показаться адекватным ребёнком. Но меня не проведёшь? В чём подвох?
Пока я его искал, чайник был оприходован вместе с гущей, поставлен на транспортную ленту, а меня схватили за руку и потащили. На улицу.
– Наташенька, мы же на медитацию должны идти. В медпункт, – проворчал я и дёрнулся назад в здание общежития.