— Да, — я отставил руку, чтобы показать себя в полный рост. — Цел и невредим.
— Хорошо, — подруга отклонила свой артефакт и показала сидящую на кровати седовласую лешачиху.
— Мама! — пленница вскочила, выхватила «телефон» и поднесла к лицу, которое украсили две тонкие серебристые полосы.
— Айка! — женщина всхлипнула и утерла нос. — Девочка моя! Ты не представляешь, что сейчас произошло! Эта добрая барыня вылечила мою чахотку!
— Отдай ей кольцо, пожалуйста, — мрачно произнесла дочь.
— Айка… — ее глаза округлились. — Ты же говорила, что купила его…
— Ну… не совсем…
— Она его одолжила, — подсказал я. — И раз вам теперь без надобности…
— Да-да, конечно, — Варна стянула перстень с дрожащего мизинца. — У нас точно не будет проблем?
— Не будет, — я улыбнулся. — Обещаю. А теперь отдыхайте и пейте больше жидкости. Только кипяченой, хорошо?
— Как скажете, ваше благородие. Айка, ты заедешь ко мне сегодня?
— Конечно, мама. И завтра, — куртизанка осклабилась сквозь слезы. — И послезавтра тоже. К бесам этот бордель. Здесь меня больше ничто не держит. Я собираю вещи и возвращаюсь. Навсегда.
Однако Колоб имел иное мнение на сей счет.
— Что значит — уходишь? — возмутился батон, когда мы собрались в кабинете.
— То и значит, — лешачиха переоделась в простецкое холщовое платье и бросила на пол пыльный саквояж. — Мне не нужны твои деньги.
— Зато мне нужны твои! Или ты забыла, что подписала контракт? Веста!
Волчица достала из сейфа лист с печатью и подписью и протянула, точно «корочки».
— Видишь? В контракте четко прописана неустойка! Если хочешь разорвать договор в одностороннем порядке, придется выплатить тысячу рублей откупных. Или же отработать. Так что надевай свой любимый наряд гувернантки и заступай на смену!
— Да пошел ты в бублик!
— По судам затаскаю! В долговую яму угодишь — там тебе быстро мозги вправят!
— Довольно, — я встал между спорщиками и поднял ладони. — Я выплачу неустойку за нее, а взамен возьму в услужение до тех пор, пока не поступлю в Академию.
— В смысле? — удивился скряга. — А откуда у тебя тысяча?
— Не тысяча. Восемьсот. Двести ты должен мне за перстень. Так что еще три-четыре заказа — и в расчете.
— Что ты делаешь? — прошипела полудница. — А пятьсот на допуск?
— Я все решил, — уверенно молвил в ответ. — Айка — ты согласна?
— Я — проститутка, — она усмехнулась. — Служить одному хозяину всяко проще, чем целой ораве.
— Тогда готовьте бланки, — кивнул на распахнутый сейф. — Гляжу, у вас их в избытке.
— Ты просто с ума сошел… — не унималась Яра, когда я ставил размашистую подпись на новом контракте.
Лешачиха поставила свою, и мы скрепили сделку рукопожатием. В тот же миг из-за пазухи вынырнул допускной лист, золотое перо вычеркнуло из списка четвертый пункт, а на волшебном сургуче проступили сияющие цифры оценки: 9/10.
Не зря, однако, страдал. Но тут пергамент перевернулся, и на обратной стороне я впервые увидел полный перечень абитуриентов. И мое положение в нем совершенно не радовало: первое место занимала некая Ева Алферова, Крузе шел вторым, а я — девятым. То есть, самым последним.
— Ладно, — проворчал Колоб. — Как появится работенка по профилю — я с тобой свяжусь. Мне твой подход понравился, но особо нос не задирай — чем выше оплата, тем сложнее задание. А теперь марш отсюда — и без вас дел по горло.
Я улыбнулся, снова вспомнив замшелую шутку. А вот Яре, судя по испепеляющему взгляду, было вовсе не до смеха.
— Тебя точно не Иваном кличут? — сокрушалась полудница, чеканя шаг по вечернему городу. — Потому что ведешь себя, как последний дурак. Мог сэкономить на слуге, а вместо этого вляпался в бремя!
— Да ладно тебе злиться, — отмахнулся я. — Отработаю.
— Ага, — она принялась загибать пальцы. — Сто пятьдесят — домовым, восемьсот — Колобу, пятьсот — Академии. Итого — почти полторы тысячи! И ради кого? Ради бесполезной обузы! Если же ты ее для утех купил, то лучше бы месячный абонемент в «Сусек» взял — дешевле бы вышло!
— Я могу вернуть долг, — спокойно, но с заметным вызовом произнесла Айка.
— Как? Натурой?
— Почему бы и нет? Сколько там домовых в артели?
— Так, хватит, — я поднял руку. — Не для того тебя из борделя выкупил, чтобы на панель вернуть.
— Я бы могла что-нибудь продать, но мы и так заложили все ценное, чтобы нанять лекарей.
— Успокойся. С долгами справимся сами. Твоя задача — обеспечивать нам еду и уют.
— Да легко, — лешачиха улыбнулась. — Мама многому меня научила, пока мы жили в усадьбе.