Клементина отложила нож и вилку, сглотнула.
- Это так, отец, - не стала отпираться сестра, а мы с мамой переглянулись.
- Ты понимаешь, что юной леди, вот-вот достигшей совершеннолетия, опасно бродить одной среди простолюдинов? Что репутация твоей сестры находится под угрозой из-за твоей беспечности и эгоистичности?
Граф говорил спокойно. Но каждое слово было подобно лезвию. Острому и больно ранящему.
- Да, отец, - сухо вымолвила Клементина. И без страха взглянула на отца. Они были похожи. Оба упрямые, гордые и своенравные. - Но, как ты выразился, простолюдины - это люди, благодаря которым у нас на столе не заканчивается хлеб, а одежда всегда опрятная и чистая.
Тяжелая рука ударила по столу. Блюдца и чашки подпрыгнули, опасливо звякнув. Матушка едва успела схватить бокал, чтобы он не опрокинулся.
- Ты снова без моего дозволения ездила в приют! – взревел отец. – В место, где мальчишки далеко не благородные рыцари! Ты хоть понимаешь, какие последствия могут быть?
- Ну кто-то же должен его посещать, если у тебя нет времени? - взорвалась в ответ Клементина, вскакивая с места. - Позволь напомнить, отец, что весь урожай на твои плантациях собирают люди и сироты, а ты даже не интересуешься тем, в каких условиях они живут и чем питаются!
- Довольно! - взревел граф, и все стихло. Даже стрекоза, случайно впорхнувшая в комнату, оказалась настолько громкой, что можно было сравнить звук ее крыльев со звуком пилы на лесопилке.
Граф собирался что-то сказать, но в комнату ворвался Джозеф, наш дворецкий.
- Лорд! Лорд! Письмо! - запыхавшись почти кричал седовласый старичок, тряся в руках конверт. - Письмо от короля!
Отец взором указал сестре на стул.
Клементина опустилась на место, а граф, выдохнув, спокойно произнес:
- Читай, Джозеф.
- Слушаюсь, ваше сиятельство!
К старику подбежала Габи, помогая ловко вскрыть конверт, с золотой печатью. Это, наверное, уже пятое письмо от короля за эти два месяца. И каждое с просьбой о поставках продовольствия в северные земли.
"Достопочтенный, лорд Бейлиш, сообщаю вам, что мой дражайший племянник, Рагнар Дитмар, дал согласие на бракосочетание с вашей дочерью. Свадебная церемония будет тайной и состоится через три дня в храме Богини Плодородия около полудня. Выражаю вам свое почтение и благословение, король Энрих Кристоф Дитмар!"
Все будто замерло. Время. Люди. Птицы.
И только звук лязга упавшей на каменный пол вилки стал щелчком, нарушившим могильную тишину.
Все взоры были обращены на Клементину.
Губы Джозефа задрожали.
- Мне жаль, ваше сиятельство, - искренне произнес дворецкий, с тоской посмотрев на графа.
- Это невозможно, - закачала головой матушка. - Это невозможно! Почему наша дочь? Дориан? Почему?
- Я не знаю, - тихо сказал отец, вмиг побелевший.
На Клементину страшно было смотреть. Она сидела неподвижно, будто статуя и рассматривала только край скатерти, так и не сделав глоток из своего бокала.
- Дориан, напиши королю, напиши, что мы не можем принять его предложение! Или... или давай устроим свадьбу Клементины, да хоть с сыном графа Мерлока! Завтра!
- Это не просьба, Нарицисса, и не предложение, - медленно заговорил отец. - Это приказ, Его Высочества...
- Но как же так? Как же? Но почему мы? Почему наша девочка?
Граф спрятал лицо в руках, впервые проявив слабость и это о говорило о том, что положение хуже некуда. Сейчас был не тот момент, когда гордость сильнее боли, ведь то, что написал король - это смертный приговор для моей сестры.
- У нас есть три дня, - сказала Клементина. Медленно поднялась и так же медленно ушла. На этот раз ее никто не останавливал. Слуги с жалостью смотрели в след, а матушка, захлебываясь, рыдала во весь голос. Отец утешал ее, но сложно утешить мать, чье дитя обрекли на верную гибель.
Я бросилась за Клементиной.
Но в поместье ее не было, и тогда я направилась к конюшне. Она часто там пропадала. Я думала может мне повезет. И мне улыбнулась удача. Клементина стояла возле стойла и гладила Буяна, любимого жеребца.