Она сыпала и сыпала словами, вплетая в них и дворовые новости, сплетни и заботливые слова, обращенные к молодой хозяйки. При этом вовсе и не слушая ответов, да и не успела бы Надя ей ответить, слова из её нянечки лились безостановочно.
Сама Фоминична имела небольшой рост, и вкупе с объёмными телесами, напоминала Наде курочку — наседку, что беспрестанно квохчет над своими цыплятами.
Быстро двигаясь по достаточно большой и светлой комнате, споро расставила ширму поставила туда отхожее ведёрко. Распахнула тяжёлые шторы, при этом не на миг не замолкая
Надя даже опомнится не успела, как была вынута из кровати, ножки её были вдеты в тёплые тапочки, а сама была усажена за ширму на «нужник».
Сидя на удобном стульчаке, Наденька с удивлением и некоторой боязливостью прислушивалась к словам и действиям своей домашней управительнице.
Надя жила в этой квартире четвёртые сутки, но так и не смогла привыкнуть к кипучей деятельности своей няньки.
За полтора года своего нахождения на улице она отвыкла от проявлений заботы и добросердечности, а после «дядюшкиного» дома окончательно потеряла веру в доброту и милосердие.
Но та встреча с мальчишкой — Матвеем, на Сухаревской толкучке, где она пыталась продать вещи, которые прихватила, убегая из горящего дома родственника. В её понятии о мироустройстве опять произошёл переворот.
Этот мелкий босяк толкнул её при встрече. Да так сильно, что Наденька упала. А тот увидел это и …извинился. И помог встать, и чаем с хлебом и сахаром накормил. А после выслушал её хоть сам и не любопытствовал, да и помог с ночлегом. Просто так помог, без условий и оплаты…
А потом опять спас ей жизнь, тем что не выдал, никому что она девчонка, и помог найти кров и пропитание. А после помогал и оберегал, не давая даже мысли закрасться местным обитателям в голову, что сними бок-обок живёт женский пол.
А главное, ничего не требуя взамен своего доброго к ней отношения. Он был для неё лучиком солнца в беспроглядной тьме трущоб Хитровки.
Да, это было грязно и страшно. Были насекомые и жуткая вонь. Люди, что походили на чудовищ внешне, так как были грязны и опухши от постоянного пьянства. Да и внутренне они порой тоже были чудовищами…
А там, у «дядюшки», все люди были чистые и ухоженные. Но они были ещё большими монстрами, чем хитровская голытьба.
Эти напыщенные и благовоспитанные горожане, что посещали «весёлые вечера» родственничка. Тихие и мирные игр в карты, где на кону часто бывали юные отроковицы...
Где после проигрыша можно было спустится в подвал и там, на мягких диванах «наказать» ту, что не принесла удачи. Хотя должна была! Ведь смотри какие мы тебе платья купили, ну или купим, если ласковая будешь…
И когда она встретила то страшное существо на крыше, с ужасными красными глазами, Наденьке было понятно и ясно, кто это был перед неё. Ведь кто-то должен всё же карать эту нечисть в человеческом обличии.
Ведь если Бог не хочет марать руки об эту мразь, то он пошлёт дьявола, что покарает и накажет всех этих насильников и убийц!
Ведь не могут же они остаться безнаказанными…
В её сердце горел тёмный пожар жажды мести. И она с радостью принесла клятву тому страшному существу.
Хоть там, в каретном сарае он и был в другом обличии, но она его всё равно узнал. У неё с самого детства была очень хорошая память на голоса и музыку, и ей всегда легко давались занятия с учителем фортепьяно.
Но все её надежды на лучшее будущее рухнули, когда после бани её привели в эту квартиру в Столешниковом переулке.
«Господин приказал снять для тебя жильё. Обустраивайся, возможно скоро он тебя посетит. Завтра приведу служанку, будет жить с тобой», произнёс Окунь равнодушным голосом и ушёл, не забыв закрыть за собой дверь на замок.
И что она могла подумать, как ни то что её просто взяли в содержанки!? И что все слова и обещания были ложью!?
Надя тогда села на стул в отчаянии, её одолевала безысходность и сердце мало-по-малу покрывал иней равнодушия…
После того пожара в котором сгорела вся семья дядюшки, к ней в голову часто закрадывались мысли, о том, что как-бы там не было стыдно и противно, но там было тепло и чисто, а ещё там кормили. А порой и в театр водили.
И сейчас понимая всё своё безвыходное состояние, она не могла найти в себе силы вернутся опять на Хитровку, спать под нарами на тухлой вонючей рогоже, постоянно чувствовать на себе укусы многочисленных насекомых, и постоянный голод, холод и страх.