«Ну не все, да, но вот этот и вот этот новые, видите? А?! За одну ночь выросли, разве не Чудо Божие?!»
«Конечно, конечно. Он говорит: «Отойди в сторону, Афонасий, мне надобно первому взглянуть на Святыню!» Я, значит, отошел, а Он, будто по воздуху Ангел, полетел, и руку с фонарём туда. В эту, значит, дыру, которую сделали. А потом Он как-то ослаб и начал падать, а меня будто чем-то к земле приморозило. Я вижу, как Он падает, а сам и сойти с места не могу, будто держит меня что-то!»
«Ага, ну да, после-то отморозило меня от земли-то. Я, значит, кинулся к Нему, и тут вот братия прибежала, послушники, значит, и Петро вместе с ними, он ведь младше меня на год один, вот он и побежал, когда Его Высочество Императорское послало за людьми».
«Ну потом чего? Да вы ж всё знаете! Ну ладно, конешно».
«Взяли мы, значит, Его Высочество Императорское на руки и понясли во Его дворец, с караула которого Он нас и забрал с Петькой. Ну, значица, отнесли, а там в палаты Его положили».
«Ну, да, просто был как бы спавший, и крови совсем не было, будто спит Он».
«Не, не крючился. Лик у Него покойный, будто отдыхает. Да! Вспомнил! У меня же колено было повреждено! Я ж в туречине воевал, там и колено повредил, плохо оно сгибалося. А вот теперь смотрите, как могу! Вот так! И вот так тоже могу!! А раньше, всё! Шалишь! Нельзя! Да и доктор списать хотел, да начальство не дало, и вот! А если б списало б, я ж никогда то кого чуда б и не удостоился!»
«Да, конечно ж, я ж с пониманием! Нельзя за Него никому! Я ж могила! На том крест пред вами и целую!»
Написано дословно со слов казака Афонасия Чернышого.
Москва. Кремль. Чудов монастырь.
6 мая 1891 года.
Глава шестая
Мне было очень плохо, я плыл в облаке энергии и понимал, что взял слишком много. Мои энергетические каналы были вообще не в состоянии усвоить эту прорву энергии. Но самое странное в этом то, что я вообще взялся за этот Торгов Крест! Ведь и гоблину ясно, что нельзя так делать, но меня потянуло!! И как выжил-то!?? Ведь должен был умереть.
Скорее всего, на кресте стояло какое-то заклятие приманивания, ведь глупость же была изрядная.
Ну и ладно, рефлексирование — это не мой конёк. Моё — это изучение и структурирование.
Сейчас я был в явном переизбытке, моя (теперь моя сила) корёжила и воссоздавала заново мою энергетическую структуру. А воссоздала она по моей памяти! То есть, я тихонько превращался в Перворождённого Светлого Двора!!! Не в полукровку, которым я был в своём мире, а в идеального, с идеальной вечной структурой, от ёб"÷☆~го Торгом эльфа!!!
Как я переделывал на живую энергоканалы, отвечающие за внешность, это отдельная история, и как-нибудь я напишу про это книгу. И будет она называться, "Не трогай чужие артефакты без тройной проверки, а если ты тронул, значит ты ё@%<^&₽% и ещё ты б;%%^&#*]^₽!!!!" Вот так и назову свою книгу.
Не могу сказать, что было всё плохо и ужасно. Будучи полукровкой эльфом, среди обычных магов, конечно же тяжело, но! Эльфы это что? Это законченная и идеальная магическая структура, которая идеально подходит к манипуляциям с жизнью и с разными разновидностями химерологии. Всё!
А я был полукровкой, сильным полукровкой! Мог и стихиями, и смертью, и даже чуть-чуть тьмой!!
Когда я был в своём мире, то не был идеален, но когда попал в этот мир то, даже обрадовался. Теперь могу буквально всё! И ни кто мне не указ!
А теперь я эльф.
Просто нет слов.
Структура моих энергоканалов походила на красивейшее дерево, и это было очень хорошо. Там. В прежнем Мире. А теперь мне что делать?!!
Если раньше я мог усваивать любую энергию, то теперь только Жизнь! А её тут нет!
Вроде нет.
Пока не встречал. Может всё же и найду. Ведь откуда-то был взят этот крест?
3 мая 1891.года
Москва. Кремль. Николаевский дворец.
Проснулся я резко. Будто и не спал. Тело не болело абсолютно, хотелось пить и есть, а ещё посетить уборную. В общем, было хорошо. За окном было темно, и было слышно, как поют в церквях Пасхальное богослужение. Потрогал руками лицо, борода с усами были на месте, и это было хорошо, ведь быстрые и серьёзные изменения во внешности, на моём уровне власти могли привести к необратимым последствиям. И каковы они будут не ясно, но скорее всего негативными.
— Серёжа? — послышался голос Елизаветы, — Как ты себя чувствуешь?
Она появилась в поле моего зрения, видно дремала в кресле, и почувствовав моё движение проснулась.
«Вот теперь мы можем и детей своих завести, будут они красивые и по царски утончённые, с длинными ушками...» Но сказал, конечно, вслух совсем другое.